Замыслов Валерий Александрович
Горький хлеб
Часть IV
КАБАЛЬНЫЕ ГРАМОТКИ
Глава 37
СУНДУЧОК
По черному небу - звездная россыпь. Спит село вотчинное. Даже древний седовласый дед Зосима, обронив деревянную колотушку, прикорнул возле княжьего тына, вытянув усталые немощные ноги в дырявых лаптях. В бане, перед иконой святого Иоанна-воина, покровителя воров и разбойного люда, полыхает восковая свеча. Опустившись на колени, тощий взъерошенный мужичонка прикладывается устами к иконе и истово бормочет долгую молитву:
- Во имя отца и сына святого духа, аминь. Иду я, раб божий Афанасий, в лихую дорогу. Навстречу мне сам господь Иисус Христос грядет из прекрасного рая, опирается золотым посохом. На правой стороне у меня - матерь божия, пресвятая богородица с ангелами, архангелами, серафимами и со всякими небесными силами. С левой стороны моей - архангел Гавриил, надо мною Михаил-архангел, сзади меня Илья-пророк на огненной колеснице. Он стреляет, очищает и дорогу мою закрывает святым духом и животворящим крестом господним. Замок - богоматерь, Петра и Павла - ключ. Аминь!
- Кончай молитву, Афоня, - поторопил бобыля Болотников.
- Сам бы помолился, Иванка. Зело помогает от всякой напасти. Енту молитву я от Федьки Берсеня познал. Он ее от одного разбойного деда на бумажный столбец записал да под рубахой носит в ладанке. И с той поры удачлив, сказывал, в лихом деле, - проговорил Афоня и, завернув икону в тряпицу, спрятал ее под лавку.
Прихватив с собой веревку и легкую лесенку-настенницу, вышли на улицу. Темно, хоть глаз выколи. Возле приказчиковой избы сердито залаял пес, затряс железной цепью.
- Пропащее дело, не выручит твоя молитва, - тихо проронил Болотников.
- Погоди чуток, Иванка. Я и не таких свирепых псов укрощал, - деловито высказал бобыль и швырнул к собачей конуре кусок хлеба.
Слышно было во тьме, как зачавкал, поедая горбушку, пес. И снова громко залаял. Иванка безнадежно махнул рукой и потянул за собой Афоню. Однако бобыль удержал Болотникова. И не зря. Минут через пять пес перешел от злобного лая к тихому урчанью, а затем и вовсе умолк.
- Я ему подкинул краюшку с дурманом. На травах настоял. Теперь не поднимется, - заверил молодого страдника Шмоток.
Еще накануне Афоня выведал, что приказчик Калистрат со своими челядинцами и Мокеем отъехали в Москву к князю Телятевскому. В избе осталась придурковатая Авдотья с тремя дворовыми девками.
Болотников приставил к бревенчатому срубу лесенку. Бобыль подал ему веревку, шепотом напомнил:
- Сундучок в красном углу под киотом. Может, я сам полезу?
Иванка прислонил палец к губам и осторожно начал подниматься по лесенке. Сердце забилось часто и тревожно. На лихое дело шел впервые. Еще на обратном пути из Москвы поведал ему Афоня о Федькиной затее с кабальными грамотками. Болотников обещал помочь лесным ватажникам. Свой люд. Может, и самому в бегах когда-нибудь быть доведется. А в железной коробейке кабальные и нарядные грамотки всего мира покоятся. Все долги страдные в них записаны. Ежели будет удача - камень с селян долой. Попробуй тогда докажи, что ты на столько-то рублев кабалу на себя написал. Разве по памяти все долги приказчику припомнить, которые в давние годы записаны?1
Иванка поднялся к оконцу. Слава богу - распахнуто! Ночи стояли душные. Из горницы доносился густой с посвистыванием храп крепко уснувшей дородной Авдотьи. Болотников еще с минуту постоял на лестнице, а затем полез в оконце. Свесил вниз руки, снова прислушался, гибко изогнулся и мягко сполз всем телом на лавку. В горнице полумрак. Перед киотом горит, чадя деревянным маслом, лампадка. Иванка осмотрелся. На лежанке спала простоволосая Авдотья. Возле нее, по бокам и на животе пригрелись с десяток пушистых кошек.
"Девки, видимо, в нижней горнице ночуют. Пока Афонина молитва нам сопутствует", - подумал Иванка, нашарив в переднем углу железный сундучок. Обвязал его веревкой и подтащил к оконцу, а затем, с трудом сдерживая многопудовую тяжесть, спустил на землю к Афоне.
Выбираясь из оконца и глянув последний раз на хозяйку, уже спокойно усмехнулся. Не зря на селе, видимо, сказывают, что ленивее приказчиковой жены на Руси не сыщешь. Авдотью вместе со всей рухлядью можно выкрасть, и то ко времени не очухается. Ну и горазда спать баба!
- Ну, слава богу! - обрадованным шепотом встретил Иванку бобыль и, приложившись было к сундучку, изумленно ахнул. - Мне и от земли не оторвать. Почитай, поболе пяти пудов. И как ты только с ним управился. Ну и Еруслан!
Погрузив железную коробейку и мешок с мукой на телегу, Иванка тронул за уздцы Гнедка и повел к Москве-реке. Отец так и не успел свезти Матвею мешок. Вот и пригодилась поездка на заимку. Чтобы Исай ничего не заподозрил, Иванка еще с вечера отпросился у отца к старому бортнику. Поди, заждался дед Матвей своей муки.
