Киреева. Не знаю, Иван Алексеевич, насколько вы собирались (с нажимом)
Ступаков. Нет, вы не правы… Если ты волей судьбы стал трубочистом, внуши всем, что ты самый лучший в мире, самый первый трубочист! Это старая притча. А притчи, как известно, плоды опытности всех народов и здравого смысла всех веков.
Киреева (с усмешкой). А если ты стал генералом, значит, заботься, чтобы тебя обязательно считали талантливым полководцем…
Ступаков. Только так! Не хватает таланта — притворись, что он у тебя есть!..
Киреева. Но ведь притворство — это, извините, ложь, очковтирательство.
Ступаков. А вам известно такое понятие, как святая ложь, ложь во имя человека?.. Ну, представьте себе, Анна Ильинична, что мы… попали во вражеское кольцо. Никто не знает, где выход. Я генерал, но и я не знаю. И вдруг заявляю: я знаю где! Всем — за мной!.. И представьте себе, мы выходим из окружения…
Киреева. А если не выходим?
Ступаков. Может случиться и такое. Но зато я подал людям надежду. Надежда, как известно, питает мужество, побуждает к действию. Мужество и деятельность превращаются в силу, и рождается хоть какая-то, небольшая, призрачная, но все-таки гарантия успеха. Согласитесь, это лучше, чем ничего!
Киреева (размышляет). Интересно, интересно… Извините, Иван Алексеевич, но я по праву женщины. Вот вы хороший хирург… (Лукаво.) Не выдающийся, конечно, как Вишневский или Любомиров, но все же хороший. (Он кивает головой в знак благодарности.) Скажите, вы, как начальник госпиталя, как руководитель коллектива, о чем вы больше заботитесь — о том, чтобы лучше всматриваться в души людей или чтобы самому эффектнее выглядеть в их глазах?
Ступаков (с усмешкой). Анна Ильинична, не добавляйте в молоко уксус! Я знаю, что вы всегда мыслите оригинально…
Киреева. Но оригинальность не всегда превосходство.
Ступаков (обрадованно). Это что? Самокритика?
Киреева. Нет. (Посмеивается.) Я просто ощутила опасность быть правой в тех вопросах, в которых не право мое начальство.
Ступаков (вынужденно хохочет). Не зазорно быть покорным. (Заглядывает ей в глаза.) У вас очень меняется лицо, когда вы язвите! Не замечали?
Киреева. Человеческое лицо — самая занимательная поверхность на земном шаре.
Ступаков (весело). Ну и ну… С вами спорить — все равно что на минном поле собирать грибы. Как в той поговорке: ешь мед, да берегись жала…
Торопливо входит лейтенант медслужбы
Цаца (прикладывает руку к пилотке). Товарищ подполковник… (Кокетливо.) Вас просят к телефону.
Ступаков (сердито). Не начальник санотдела?
Цаца. Нет… Начальник… банно-прачечного отряда.
Ступаков досадливо морщится и уходит.
(С наивностью смотрит на Кирееву.) Анна Ильинична, а вот правду говорят, что если у вдовца взрослая дочь, то он не может жениться, пока дочь замуж не выйдет?
Киреева. Не знаю, Света. Не слышала такого. А к чему это вы?
Цаца. Да так… Интересуюсь народными обычаями. В дневник записываю.
Киреева (насмешливо). В таком случае не забудьте записать в дневник, что нельзя во время операции со стерильными руками пикировать под стол.
Цаца (обиженно). А я что, виновата? Бомбы как засвистели!.. Я и сама не помню, как под столом очутилась.
Киреева (встает, направляясь в палатку). Бомбы, Света, за километр упали. За километр. А операцию пришлось прервать, пока ты руки мыла.
Цаца (останавливает ее). Ой, Анна Ильинична! Я и позабыла. Совсем! Вас же там ищут.
Киреева. Кто?
Цаца. Да разведчик этот… Лейтенант с орденами.
Киреева. Савинов, что ли?
Цаца. Ага, Савинов… (Таинственно.) Я что вам сказать-то хотела: он ведь влюбился…
Киреева. В вас?
Цаца. Да что вы?
Киреева. Но не в меня же!
Цаца. В Веру, в дочку начальника госпиталя.
Киреева. Ну а я здесь при чем?!
Цаца. Вы должны им помочь обвенчаться.
Киреева (поражена). Я хирург, а не священник! Это во-первых, а во-вторых, какое венчанье, какая свадьба на фронте?!
Цаца. Скоро конец войны. Многие женятся. А не помочь влюбленным грешно! Бесчеловечно!.. Помогите, а то Володю уже выписывают в полк.
Киреева. Ну, чем помочь? Как?
На сцену выходит лейтенант
Цаца. Надо уговорить Ступакова. Мозги ему проветрить! Только вы это сможете.
Киреева. Ну нет, увольте меня от этой миссии! Увольте! (Уходит в палатку.)
Цаца. Анна Ильинична, миленькая! Я вам еще не все сказала! (Спешит в палатку вслед за Киреевой.)
