А, ну да, «Три мушкетера», безмолвный слуга Атоса… Ну, Гримо так Гримо, все легче, чем путаться в нескончаемых буквах имени-отчества, спотыкаясь о каждую пару сдвоенных согласных.
Едва Сергей захлопнул дверь и положил ключи на полочку, Гримо нарисовался в прихожей.
– Явился, внучок? Чем порадуешь?
Сергей пожал плечами. Чем он может порадовать этого старого клоуна?
– Да вот, Горького велели прочитать…
– А чего рожа такая постная? Читать не любишь?
– Читать люблю, но не Горького же… Нормальные книги.
Гримо как-то странно глянул на него и вдруг заговорил, приняв позу отчаявшегося, раздавленного унынием человека:
– Это что? – удивился Сергей. – Я не понял, это вы к чему?
– Это ни к чему, это Горький, из пьесы «Дачники», я в ней роль Власа играл много лет назад. Ну, чего стоишь-то? Дали тебе задание – иди выполняй.
Сергею показалось, что Гримо на что-то рассердился, но, как ни силился, не понимал, что такого он сделал не так, чем обидел своего «временного деда». Прошел в комнату, сел на диван, раскрыл книгу, прочел первые строчки: «Года через два после воли, за обедней в день Преображения Господня, прихожане церкви Николы на Тычке…»
«Это невозможно, – мелькнула угрюмая мысль. – Я это не одолею. Блин, через два года после воли… Это вообще когда? Преображение Господне – это когда? Какого черта он писал так, как будто все должны это знать? Церковь еще какая-то Николы на Тычке… Нет, не прочту. Провалю задание, не пройду второй тур, выпрут меня. Ну и ладно».
Он захлопнул книгу, откинулся на спинку дивана, закрыл глаза. «Надо узнать, в какой квартире живет эта Евдокия, пойти познакомиться с ней, поболтать. Всё лучше, чем эту муть читать».
– Что, внучок, не читается? – загремел прямо над ухом голосище Гримо.
– Не могу. Скучно невыносимо.
– А хочешь, я тебе вслух почитаю? Слушать опытного актера – это совсем не то же самое, что буквы с бумаги рассматривать. Скучно не будет, гарантирую. Я Горького очень люблю, много в его пьесах играл. Главных ролей, конечно, не давали, не той масти я артист, но играл и вправду много. Ну как? Почитать? Будешь слушать?
Сергей решил, что слушать в любом случае повеселее будет, чем читать, и молча протянул Гримо книгу с лицом седобородого старца на обложке.
– Ты картошечку жарить умеешь? – вдруг спросил Гримо ни с того ни с сего.
– Умею.
– А любишь?
– Жарить – не люблю, а есть люблю очень, поэтому и жарить приходится, – усмехнулся Сергей.
– Тогда мы вот как сделаем. Сейчас сходим в закрома нашей Надюши, купим картошечки и лучку репчатого, сала кусочек возьмем, ты будешь картошечку чистить, резать и жарить, а я буду тебе читать.
– А сало-то зачем?
– Ну а как без сала картошечку жарить? Картошечка, брат, продукт благодарный, если с ней по правилам обращаться, то она весь свой вкус тебе отдаст с радостью, а если обращаться неправильно, то и вкуса никакого не будет.
Предложение показалось Сергею забавным, но привлекательным. И вдруг нестерпимо захотелось именно жареной картошки! В последнее время он совсем перестал готовить для себя, перехватывал тем, что можно было купить в супермаркете и быстро сжевать в подсобке, не отходя от рабочего места.
Они спустились на второй этаж, в квартиру, где работала Надежда Павловна.
– Овощной магазин? Конечно. Ты сам или Иру позвать?
– Да справлюсь я, Надюша. Или я не артист? Если надо, я тебе хоть собачью колбаску сыграю.
Сергей ничего не понял из этого странного обмена репликами и моментально насторожился. О чем они говорят? Что за тайный смысл кроется за такими обычными словами, которые никак не связываются в его сознании с картиной мира?
Надежда Павловна между тем открыла дверь, на которой висела картонка со сделанной фломастером надписью «Магазин». Три больших, почти под потолок, холодильника, какие-то контейнеры, ящики, коробки…
Картофель лежал в одном из ящиков, весь в комьях земли. Сергей озадаченно смотрел на него, пытаясь сообразить, что нужно делать дальше.
– Молодой человек! – послышался из-за спины отвратительный визгливый голос. – Так и будем стоять и смотреть? Выбирайте товар и оплачивайте, не задерживайте очередь.
Сергей в ужасе обернулся: Гримо стоял подбоченившись и с таким выражением на лице, что захотелось провалиться сквозь пол. Старый актер преобразился настолько, что утратил все признаки мужчины и стал похож на усталую раздраженную женщину, хамоватую и ненавидящую всех покупателей, как нынешних, так и прошлых, и будущих.
– Как выбирать? – растерянно спросил Сергей.
– Руками, а как еще? – сердито ответила продавщица-Гримо.
– Так она же грязная…
– Грязная?! А я что, должна для тебя картошку мыть?! Какую завезли, такую и продаю!
