— В книгах прочитал. О газлайтинге уйма литературы написана. Да и своими глазами видел, среди моего контингента нередко попадаются и сами газлайтеры, и их жертвы. Впрочем, газлайтеры, как мужчины, так и женщины, чаще попадаются в не очень живом виде. — Он улыбнулся. — Случается, что либо у самой жертвы лопается терпение, либо она находит себе заступника. Но это к делу не относится. Самое главное: тебе не в чем себя упрекнуть. Ты была честна со мной. И теперь тебе остается только проявить такую же честность по отношению к Денису.
— Но я не обманывала его! Я сразу ушла, как только поняла…
— Речь не об этом.
Роман быстрыми глотками допил чай и снова сел на диван рядом с ней.
— Скажи, ты разговаривала с Денисом после того, как вернулась в Москву?
— Да… Он звонил… каждый день… Я тебе не говорила, потому что… Я не могу объяснить! — в отчаянии почти выкрикнула Дуня. — Мне стыдно. Я чувствую себя такой ничтожной, глупой…
— А что с соцсетями?
— Здесь проще, я не выхожу. Когда уезжала — всех самых важных людей предупредила, что меня какое-то время не будет, никто и не беспокоится. Почту проверяю, но Денис не писал мне, он предпочитает звонить.
— Ну, это понятно, — усмехнулся Роман. — Классика жанра. Так вот, вернемся к твоей честности. Я сейчас задам вопрос, если не хочешь — вслух не отвечай, но сама себе ответь обязательно. Готова?
— Да. Спрашивай.
— Когда тебе звонит Денис, какое чувство ты испытываешь?
— Страх, — быстро ответила она.
— Можешь вслух не говорить, — напомнил Роман.
— Мне нечего от тебя скрывать. — Она слабо усмехнулась. — Я же честная.
— Хорошо. Страх возникает в тот момент, когда ты понимаешь, что звонит Денис, или по ходу разговора?
— Сразу. Как только я вижу, что звонок от него. А потом, по ходу разговора, появляется ужасное раздражение. И злость.
— Злость на него?
— Нет, на себя. Я злюсь, потому что испытываю страх, и мне стыдно, что я боюсь даже не человека, а просто голоса в телефоне. Мне стыдно, что я такая слабая и трусливая.
— И что происходит потом?
— Зависит от того, где я нахожусь, в каком настроении, в каком окружении. Иногда мне удается скрыть свои эмоции, как-то отшутиться, более или менее удачно… Но так бывает редко. Чаще я просто пытаюсь отбиться от ударов, а потом реву, как дура.
Она вдруг задумалась над собственными словами. Почему Ромка задает эти вопросы? Ведь за последние полгода они десятки, да что там десятки — сотни раз говорили об этом, и Дуня рассказывала ему все то же самое, что и сейчас. Ничего нового.
Ничего нового? А ведь Ромка прав, после возвращения в Москву реакция Дуни на звонки бывшего любовника стала иной. Да, страх по-прежнему возникал, стоило ей увидеть на дисплее смартфона имя Дениса, но он сменялся раздражением мгновенно, еще до того, как она успевала ответить на звонок. И если до отъезда в ее голове вертелась во время разговора одна-единственная мысль: «Пожалуйста, не трогай меня, не унижай меня», то после возвращения мысль стала иной: «Господи, как ты мне надоел!»
Она подняла на Романа удивленные глаза.
— Ты прав, Ромчик. Я вдруг поняла, что ты прав. Поездка пошла мне на пользу. И я обязательно поеду туда еще раз. Совершенно не понимаю, как оно работает, но оно работает!
— Тогда в душ и спать, — весело скомандовал он. — На сегодня психологический тренинг закончен.
— Но ты говорил о честности по отношению к Денису… Мы не договорили, — возразила Дуня.
Она не любила разговоров, брошенных на полпути, даже если недоговоренная часть обещала быть малоприятной или тяжелой. Врать, уклоняться и избегать — эти три глагола обозначали для Дуни все то, что она считала неприемлемым для себя.
— Дуняша, уже поздно, пора спать.
— Завтра воскресенье, — упорствовала она. — Я все равно не засну, пока ты не объяснишь.
Она понимала, что Ромка устал, он сегодня опять работал с раннего утра, но понять его мысль казалось ей самым важным на сегодняшний день.
— Хорошо, я скажу, — сдался Роман. — Но только при условии, что мы не будем это обсуждать, ладно? Я просто скажу, ты выслушаешь, ничего не ответишь, и мы ляжем спать.
Он снова подошел к окну, несколько раз глубоко вдохнул прохладный, сырой после дождя воздух, и Дуня видела, как играют и переливаются под кожей накачанные мышцы спины.
— Ты можешь быть честной по отношению к Денису и сказать ему, что его звонки и интеллектуальные домогательства вызывают у тебя раздражение, и вообще он тебе надоел. И попросить его больше не звонить, потому что тебе это неприятно, тебя это нервирует, расстраивает, и после разговоров с ним ты плохо себя чувствуешь.
— Я не могу, — быстро ответила Дуня.
