Какие у нее глаза невероятные! Синие-синие. Огромные. Блестят от недавних слез. Интересно, почему она расплакалась? Вспомнила что-то тяжелое из собственной жизни? Или так глубоко, от всего сердца пожалела несчастного одинокого молодого человека, которому не с кем разделить свои самые черные мысли? «А ведь я точно такой же, как Владимир, – подумалось неожиданно. – Мне тоже не с кем поделиться своими черными мыслями о том, что никому нельзя доверять и самые близкие могут вдруг оказаться чудовищами, а те, в ком ты был уверен, могут внезапно предать… Все так зыбко и ненадежно, оказывается… И опереться не на что, кроме земли под ногами, а там грязищи по колено».
– Сомнительная ситуация с болезнями Владимира и Зинаиды имела место осенью семьдесят пятого, – неторопливо и негромко заговорил Назар Захарович. – Допустим, Эдуард не ошибается и была попытка самоубийства. А летом того года, в августе, застрелился один из моих начальников. Мы все были уверены, что это из-за сына: сын у Димыча был проблемным и Димыч имел веские основания подозревать его в совершении убийства. Не выдержал… Да мы изначально тоже этого сына подозревали, и опера, и следователь, а потом выяснилось, что парень не имеет отношения к тому убийству. В общем, зря Димыч стрелялся, как оказалось. То есть мы все так думали, что зря. А теперь я начинаю сомневаться. Может, и не зря.
Речь звучала загадочно. Во всяком случае, Сергей мало что понял.
– Почему не зря? – спросил Артем, и Сергей с неожиданной неприязнью подумал, что Артем, похоже, все понял, в отличие от него самого. – Думаете, то убийство действительно совершил сын Димыча?
– Нет, сынок, я так не думаю. Сын Димыча ничего такого не совершал, просто подрался с кем-то по пьяни, морду разбил, мы и свидетелей тогда нашли, и мужика, с которым драка была, тоже нашли, он все подтвердил.
– А кто же тогда убил? – снова вылез неугомонный Тимур.
– Угадай с трех раз, – сердито бросил ему Сергей, до которого наконец стало доходить, о чем говорит Назар Захарович.
Ему было досадно, что он не догадался сразу. И еще он подумал, что Наташа тоже, конечно, вряд ли догадалась, но узкое место она интуитивно почувствовала абсолютно точно. «Не то что убивать…» В этих словах и заключается та рана, которую Владимир так боялся задеть. В них то зерно, из которого выросли рисунки. Получается, Володя Лагутин совершил убийство, но никто никогда об этом не узнал. Но зачем? Зачем он это сделал?
– А кого он убил? – спросил Сергей. – Кого-то из знакомых?
– Спившегося бомжа, – коротко ответил Назар Захарович. – Поэтому убийцу искали в первую очередь среди таких же, как он сам, маргиналов, алкашей, бродяг. На такого мальчика из хорошей семьи, как Володя, студента МГИМО, никто никогда в жизни не подумал бы, просто в голову такое не пришло бы.
– Но зачем? С целью ограбления? Что у спившегося бомжа можно взять?
– Тюрьма, – неуверенно проговорил Артем. – Так скучно, что хочется несчастья.
– Кожу бы всю оставила, только бы вырваться, только вырваться, – добавила Наташа.
Сергей заметил, что Ричард выглядел ошеломленным, но одновременно очень довольным.
– Друзья мои, это прорыв! – сказал он. – Это настоящий прорыв, который многое расставляет по своим местам. Вы даже представить себе не можете, какие вы все молодцы! Сегодня мы сделали гигантский шаг по направлению к конечной цели! Наташа, Артем, Сергей, Тимур, Назар, каждое ваше слово, каждая мысль оказались поистине бесценны!
Сергею стало немного смешно от высокопарности формулировок, но он тут же пристыдил себя: все-таки человек – иностранец, хоть и великолепно владеющий русским языком.
– Вы тоже молодец, – храбро заговорила Наташа. – Вы же первым услышали про эполеты и тринадцатого солдата. Мы с дядей Назаром просто слова произносили, а вы услышали.
Она вдруг смутилась, покраснела и в этот момент показалась Сергею невероятно милой, трогательной и какой-то беззащитной. Почему-то захотелось ее обнять. «Тьфу, глупость какая!» – одернул он себя.
– Но все равно непонятно, почему вашему начальнику нужно было стреляться, если того пьяницу убил Лагутин. Какая связь? Я ее не вижу, – заметил Артем.
И Сергею стало одновременно приятно и неприятно. Приятно оттого, что Артем, как выяснилось, тоже не все схватывает на лету. А неприятно оттого, что он, Сергей, этому порадовался. Позавидовал быстроте ума Артема, его нестандартным ходам. Зависть – это плохо само по себе, но еще хуже, когда обнаруживаешь ее в собственном нутре.
– Заведующий отделом в горкоме партии и заведующий отделом в Мосгорисполкоме – это очень влиятельные люди в масштабах города, – начала объяснять Галина Александровна. – Можно с высокой степенью вероятности утверждать, что они не допустили бы привлечения своего сына к уголовной ответственности. Нажимали бы на все кнопки, брали за горло. Значит, пришлось бы привлекать кого-то другого. Невиновного. Или оставили бы преступление нераскрытым, но это очень плохо для отчетности. И если в первый же момент появились подозрения насчет сына начальника, то на него все стрелки и перевели бы.
