– К тебе пришел какой-то милиционер. Я сначала хотела тебе позвонить, но он о чем-то переговорил с Андреем, и Андрей сказал, что лучше тебя просто подождать, тем более что ты должен был вот-вот приехать.
– Значит, ничего срочного и страшного, – Владислав поцеловал Нику. – Идем.
Он вошел в гостиную. Здесь сидел и Андрей, и какой-то незнакомый мужчина. Увидев его, они поднялись со своих мест.
– Влад Палыч, это к вам, – сказал Андрей в сторону мужчины.
– Як вашим услугам, – Владислав. – С кем имею?
– Капитан Барышев Сергей Владимирович, – мужчина показал свое удостоверение.
– Очень приятно, – кивнул Владислав. – Вансович Владислав Павлович. Присаживайтесь.
– Вчера от вас, вашей сестры Гончаровой и вашего дяди, тоже Вансовича, поступили заявления в отношении Пономарева Евгения Семеновича и Пономаревой Светланы Афанасьевны.
– Да, – кивнул Владислав. – Причины там были указаны довольно четко.
– Да, причины указаны довольно четко и ясно, и причины веские. Вчера вы предупредили нашего сотрудника о том, что если возникнут какие-либо нюансы по этому делу, лучше всего обратиться сразу к вам или к вашему дяде.
– Да. Моя сестра все-таки женщина, во-первых. Во-вторых, у нее совсем маленький ребенок, и вчера ее, с позволения сказать, братец, довел до того, что она поседела, а ребенка теперь нужно кормить смесями. В-третьих, она довольно сильно болела, не без участия мамаши и всей семейки. Так что лучше уж сначала говорить со мной и Даниилом Александровичем.
– Мы тоже так решили, – кивнул Барышев. – Тем более что действительно возникли некоторые нюансы. Когда вы в последний раз видели свою мать Пономареву и ее сына Евгения или вообще кого-нибудь из этой семьи?
– Я видел Пономареву Светлану Афанасьевну и ее сына первого июля, когда мы утрясали их попытку вымогательства у меня денег. В заявлении указано.
– Это я знаю. После этого никто из них о себе знать не давал?
– Нет. Только вчера Евгений встретил мою сестру в то время, когда она гуляла с ребенком недалеко от гостиницы «Эллада». Ольга позвонила мне и дяде, когда пришла домой.
– Все понятно, – кивнул Барышев.
– Извините, как вы насчет кофейку? – холодно улыбнулся Владислав.
– С удовольствием.
– Ника, будь добра, свари нам кофе, – попросил Владислав. – Итак, как говорится, вернемся к нашим баранам.
– Какие у вас вообще были отношения с матерью и ее семьей?
– Никаких. Когда мне было двенадцать лет, то есть двадцать семь лет назад, мои родители развелись. Я и брат остались с отцом, а Ольгу забрала мать. Она сразу же вышла замуж за Пономарева, и у нее родились двое детей.
С нами отношений никаких не поддерживалось вообще. Когда отец разбился на машине, мы с братом приехали к матери в надежде на то, что она хотя бы проститься с отцом придет, но она нас просто выставила за дверь. Потом с ней виделся дядя. Я и брат были в армии, – Владислав говорил очень спокойно, только в его глазах стоял стальной оттенок. Ника принесла кофе. – Потом дядя столкнулся с ней еще один раз, когда убили моего брата, а я лежал в реанимации. Он просил ее прийти на похороны Валентина. Она отказалась и попросила ее больше не беспокоить. Несколько лет назад Ольга, не без ее участия, после попытки суицида оказалась в психиатрии. К матери она возвращаться отказалась. Забрали ее мы, и Даниил Александрович с женой в большей степени, я – в меньшей приводили Ольгу в чувство. После этого мать появлялась несколько раз и пыталась шантажировать Ольгу, а у меня просто вымогала деньги. Мы отказывали. Ольгу она каждый раз доводила до нервного срыва. Несколько раз после таких визитов я и дядя ездили и предупреждали мать о том, что мы долго терпеть этого не будем. Последний визит вместе с сыном они нанесли мне девятнадцатого июня, требовали у меня кругленькую сумму. Я, естественно, отказал. Они написали заявление, что вроде бы я пригласил их в офис и стал там угрожать оружием. Хорошо, что была видеозапись всего происходящего. Тогда я написал встречное заявление, но так как больно уж сильно маман слезу пускала и клялась и божилась больше никого из нас не трогать, я заявление забрал. Даниил Александрович никогда не говорил мне, чтобы не расстраивать, что она неоднократно наносила визиты ему и его жене с требованием денег и различными угрозами относительно Ольги. Вчера просто все мы окончательно, скажем так, дозрели.
– Понятно. А почему вы раньше не хотели все предать гласности?
– В основном из-за Ольги. Она очень старалась стать снова нормальным человеком и очень боялась, что кто-нибудь узнает о ее прошлом. И кроме того, я и дядя все время на виду, а любые разборки моментально становятся объектом сплетен и пересудов. Я не слишком на это реагирую, но для дела это не очень хорошо.
– Что ж, понятно. А что вы можете сказать о муже Пономаревой?
