– Я не знаю, что произошло и что происходит вообще. Это все началось вскоре после того, как Нику выписали из больницы. Поначалу, вы знаете, все было хорошо. Я ожидал намного худшего, но все было вполне прилично. А потом ее совершенно без причины словно подменили. Она с каждым днем стала впадать в депрессию все сильнее и сильнее.
Я ничего не мог сделать. Все мои попытки успокоить ее натыкались как на глухую стену, и чем осторожней я пытался подойти к ней, тем хуже это оборачивалось. Три недели назад она наговорила кучу гадостей Рите и Эрику, когда они объявили, что женятся. После этого она стала совсем… я даже слова не подберу… – Владислав запнулся. – Странной, что ли? Мы ведь дома с ней даже не разговаривали. Она на любой мой вопрос отвечала «не знаю» или «ничего». Об, извините, каких-то близких отношениях я вообще не говорю. Когда я попытался сделать это в последний раз, мне большей взаимностью ответила бы снежная баба. Сегодня я сказал, что мы едем в Швецию. Я уже все утряс с документами. Думал, сделаю ей приятное. Она отдохнет, успокоится, все придет в норму. Из-за этого все и началось. Когда я вернулся из Штатов, она просила никогда больше не оставлять ее одну. Сегодня она сказала, что в Швецию я поеду сам. Тогда я напомнил ей ее слова. Не знаю, что на нее нашло, но она наговорила мне такого, что трудно передать. С ней началась настоящая истерика. Она кричала, что в том, что у нас случилось такое с ребенком, виноват только я. Я был виноват в том, что она осталась и не поехала со мной, виноват в том, что был с ней слишком мягким… вообще во всем виноват. В довершение всего она мне по физиономии съездила непонятно за что. Потом начала кричать, что ненавидит меня и уходит. Все, что мне удалось, это только послать Сергея, чтобы он подвез ее.
– Действительно странно, если так было на самом деле, – задумчиво ответил Николай Степанович.
– Какой мне смысл вам врать? – Владислав горько улыбнулся.
– Никакого. Я и сам видел, что что-то происходит. Людмила говорила, что звонила вам. Сейчас, когда она приехала, ничего вразумительного от нее я не смог добиться. Что делать будем?
– Не знаю, – Владислав тяжело вздохнул и опустил голову на сложенные на руле руки. – За свои почти сорок лет я видел много, но такого тупика у меня еще не было. Я действительно в тупике.
– Не знаю, – помолчав, ответил Николай Степанович. – Я тоже никак не мог себе представить, что может случиться что-либо подобное. Ведь все так хорошо начиналось.
– Если бы она сказала, что не хочет, чтобы я ехал, я бы остался, отменил поездку.
– Может быть, ее стоит показать психиатру?
– Не думаю. С головой у нее все нормально. Я предлагал ей попить успокоительное, но она мне сказала, что если я нервный, то могу его пить сам, – голос его дрогнул. – Ну что мне делать? Я ведь не могу без нее! Может, я не оправдал каких-то ее надежд? Тогда почему она молчит?
– Какие надежды? – Николай Степанович закурил очередную сигарету. – Луну достать? Жар-птицу привезти? Я никогда не думал, что моя дочь будет настолько капризной и найдет себе того, кто будет исполнять эти капризы. Вот что, Влад, поезжайте в Швецию и успокойтесь. Через сколько дней вы вернетесь?
– Через два. Без нее через два. Максимум через три.
– Я думаю, что за эти дни мне и Людмиле удастся добиться от нее хотя бы чего-нибудь вразумительного. А сейчас вам лучше поехать и отдохнуть. Вид у вас измученный.
– У вас он не лучше. Да и заснуть мне вряд ли удастся. Хорошо, сейчас я отвезу вас обратно, – Владислав поднял голову от руля. – Давайте договоримся, что если что-то случится или вы определитесь, что к чему, вы мне позвоните. Телефон вы знаете. Счета я потом оплачу.
– Не об этом речь. Потом разберемся. Я позвоню. И не стоит падать духом, – Николай Степанович попытался улыбнуться.
Владислав сидел в своем кабинете и в который раз пытался сосредоточиться на делах, которые нужно было передать на время своего отъезда Илье. В голову ничего не лезло. Утром он позвонил Николаю Степановичу и услышал от него, что у Ники все без перемен плюс еще то, что она отказалась ехать в университет. Эрик уехал в консульство открывать визы для себя и Сергея. Владислав отодвинул бумаги и откинулся в кресле. О том, что ушла Ника, он ничего не сказал еще ни Алику, ни дяде. Алику он объяснил, что Ника осталась ночевать у родителей, так как у нее было важное дело. Свое плохое настроение списал на то, что очень устал и хочет спать. После этого он быстренько ушел в свою комнату и улегся в постель, хотя не спал почти всю ночь.
В дверь постучали, и заглянула секретарь Лиза. Вид у нее был в последнее время просто сияющий. У нее с Сашей все было отлично.
– Что, Лизонька? – спросил он.
– Эрик приехал, во-первых. А во-вторых, кофе сварить?
– Да, дружочек, сделай себе и мне. Эрику скажи, чтобы через полчасика зашел.
Лиза сварила кофе. Он взял чашку и благодарно кивнул. Лиза присела на краешек стула напротив Владислава.
– Ты почему сегодня такой грустный? – спросила она.
– Ника от меня ушла, – он опустил глаза.
