Тэлль всю дорогу угрюмо отмалчивалась, по своей привычке чуть приотстав за левым плечом. А Валлентайн привычно распутывал стёжки-дорожки. Ведьма тут жила толковая, мудрая. Кому по надобности или за снадобьем от хвори, тот пройдёт и вовсе ничего не заметит - а вот досужим или всяким злопыхателям так глаза заплутает, что только держись. Под копыта лошадям так и бросались то укрытые древним как мир папоротником ямы, то бездонные бочажки. А один раз крутой овраг со словно нарочно торчащими со дна острыми камнями таки пришлось объехать - не разваливать же тут всё своей Силой…
- Здорово, бабуля! - загремел в вечернем сумраке молодой голос.
Ведьма как раз вышла из добротно отремонтированного хлева с подойником молока. Видать, неплохо сумела распорядиться дареным костлявым работником.
- Да какая ж я тебе бабуля, - проворчала молодая женщина со знакомыми интонациями. - Я теперь вся из себя, аж до сих пор дивно.
Валлентайн, заслышав некую возню, с любопытством заглянул за угол хаты. С полуденной стороны жилища ведьмы теперь раскинулся небольшой огородец на расчищенной полянке, и скелет сейчас трудолюбиво занимался рассадой, подсвечивая себе потусторонним сиянием из пустых глазниц. На взгляд самого волшебника, получалось не то, чтобы очень - тщедушные ростки скользили меж суставчатых костяных пальцев. Но и временно переквалифицировавшемуся в огородники терпения было не занимать. А что, отменный работник - не пьёт, не болеет и платы не требует. Послушный и тихий, куда там горластым сезонным найманцам.
- Эх, бабуля, - волшебник проследил взглядом, как Тэлль споро расседлала коней и не стреноживая отпустила на виднеющийся отсюда, с опушки, луг в низине у реки. Во владениях ведьмы и выпасутся вволю, и шкоды не наделают.
Видя, что хозяйка не унимается и даже подбоченилась было, он подошёл к ней.
- Помнишь ли ты свою дочь, отказавшуюся принять Силу и избравшую стезю травницы? Помнишь ли ты тамошнего графа, пославшего к Падшему всех великосветских красавиц и отдавшего своё сердце простой деревенской ведьме? Посмотри мне в глаза, да вспомни взор эльфского колдуна, который однажды постучался в твою дверь.
- Внучок, - еле слышно прошептала отшатнувшаяся молодица, роняя свою ношу.
Утихло всё. Над тёмной Эсвирью беззвучно поплыли космы седого тумана. Словно призрачное войско, они заполонили луг и вскоре мягко оккупировали его. Лишь иногда над ними поднимались спокойные морды кажущихся сейчас одинаково чёрными лошадей и, вдумчиво жуя свою траву, степенно прислушивались к окрестностям. Нет, ничего вокруг. Исчез весь суетный мир, остался лишь смутным беспокойным воспоминанием. Может быть, он и есть где-то там, вдали - да только нет ему хода сюда, во владения леса и ведьмы.
А на крыльце остался лишь опрокинутый подойник. И из натёкшей белой лужицы, потешно задирая кверху клювики, торопливо пили налетевшие вездесущие воробьи.
Самой неподходящей гнусностью оказался снег. Всего можно было бы ожидать во время перехода, но уж метели летом… Едва Тэлль кое-как отфыркалась и утёрла глаза от так и хлещущего в лицо холодного дождя, как вокруг ощутимо похолодало. И как следствие самых тайных и нехороших предчувствий, вскоре повалили густые белые хлопья.
- Да уж, невесела жизнь бродячего мага, - эльфка нипочём не призналась бы, что у неё уже давно зуб на зуб не попадает.
Однако едущий чуть впереди Валлентайн и сам обо всём прекрасно догадывался. Который раз он уже пересекал Призрачную Границу, и всегда переход сопровождался некими странностями. Весьма, стоит заметить, гнусными странностями. Впрочем, уповать на то, что диковинными перекосами погоды дело ограничится, не приходилось. Хотя и очень, очень хотелось верить, что мерзопакостная видимость и холодина на этот раз и есть полный комплект неприятностей.
- Могло быть гораздо хуже, - он порылся в своей сумке.
Разумеется, старенький, связанный ещё матерью свитер оказался единственной хоть сколько-нибудь тёплой одеждой. Вздохнув над ним украдкой, молодой волшебник протянул его трясущейся крупной дрожью Тэлль.
- А по шее? - поинтересовался он сквозь зубы, когда та привычно стала упираться и отнекиваться.
Валлентайн проигнорировал неприязненный взгляд, коим его наградила хмурая и злая эльфка, и буквально силой заставил ту надеть под походную куртку свой свитер. Рукава на локтях уже просвечивали почти насквозь, на боку в истинном зрении полыхало оставшееся от старого заклинания пятно. Однако, согласитесь, это было всё же лучше чем ничего.
- Да уж, мой долг от такого только растёт, - уныло проворчала Тэлль, когда чернокнижник поверх укутал её ещё и своим примечательным плащом.
- Сиди в седле и не отсвечивай, - волшебник поёжился, пытаясь сберечь под одеждой хоть немного тепла.
