Аура у Берни слабела на глазах, а Люк, впадая в панику и ругая себя последними словами, все ждал какого-то знака, ощущения неправильности, как учил его Луциус, вибрации под руками. Сила, полученная от стихийных духов воздуха, не помогала – потому что сейчас прежде всего нужны были знания и опыт. Люк не чувствовал ничего – просто пальцы касались обжигающей пульсирующей кожи, и дыхание брата становилось все тяжелее и тише.
– Ну как же, – бормотал Люк, то закрывая глаза и пытаясь нащупать что-то в ауре, то снова открывая их, – как же это…
Бернард, уже белый как воск, рвано вздохнул и замер. И вместе с ним замер Люк – но через пару секунд грудь брата снова поднялась.
– Урод ленивый, – шипел его светлость на себя, – сукин сын… почему ты не научился?!
Он ругался матом, хватался за голову, стискивал волосы – сердце билось как заполошное, но ничего не получалось. Прав был Луциус, и тут прав: пришло время, когда он не может из-за дури своей и безалаберности помочь близкому…
– Вам нужно успокоиться, – раздался над ним тихий голос. Он поднял голову, сощурился – в глаза било солнце, а рядом с ним стояла майор Лариди. Обнаженную грудь и живот ее пересекал уродливый напухший рубец, одна рука была перевязана окровавленной тряпицей, а серенитка без суеты надевала отданную кем-то военную рубашку, просовывая раненую руку со скрюченными пальцами в рукав и едва заметно морщась. – Я не из высших сенсуалисток, – так же тихо и спокойно сказала она, одевшись, – да и младшая в семье, но род мой старый, и я кое-что могу. Снайперу нужны спокойствие и вера в свои силы. Ими я, слава Великой Матери, умею делиться. Разрешите?
Люк поспешно кивнул, и Лариди положила здоровую руку ему на плечо. От пальцев ее полилась прохлада, вмиг поставившая мозги на место и успокоившая суматошно колотящееся сердце. И Дармоншир снова коснулся раны брата. Коснулся и вдруг понял, что горячая пульсация, которую он ощущает, – это и есть воспаление. Это и есть неправильная вибрация.
Он закрыл глаза и потянул эту пульсацию на себя кончиками пальцев, впитывая, охлаждая, отрезая от Бернарда. Вытянул всё – и, открыв глаза, поднял ладонь.
Рана была на месте – залечить ее он не сумел. Просто не знал как. Но воспаление вокруг сошло на нет, и кровь больше не сочилась. Сердце Берни билось пусть слабо, но ровно, и восковая бледность ушла за какие-то секунды.
– Ваша светлость? – рядом с Люком стоял запыхавшийся виталист Росс Ольвер. Он опустился рядом с Бернардом на колени, провел над ним рукой, удивленно вскинул голову. – Как вы… как вы оказались здесь?
У раненых суетились санитары, тут же было несколько слуг. Оказывается, прошло всего несколько минут, а Дармоширу казалось, что он вечность пытался разбудить свои виталистические способности и спасти брата.
– Долго объяснять, – хрипло сказал Люк. – Как он, Росс?
Ольвер осмотрел рану, задумчиво качнул головой. Снова провел над ней ладонью.
– Сейчас будем шить, полагаю. Очень слаб, но жизненные показатели приемлемые. Средней тяжести пациент.
– Тогда принимайте его и других раненых. И, Росс… предупредите всех, чтобы ни моя матушка, ни Марина о случившемся и ранении Бернарда не знали. Иначе точно приедут, и я не смогу их остановить. Все, полагаюсь дальше на вас. Я должен лететь, – он прислушался к далекой канонаде.
– Возьмите меня, – вмешалась майор Лариди, так и стоящая рядом.
– Вы мне помешаете, – объяснил Люк, и она нахмурилась, но кивнула. – Тем более вы сейчас не боец. Простите, майор. И спасибо вам. Я ваш должник.
Полковник Майлз так и остался стоять на стене Третьего форта, прислонившись раскалывающейся от боли головой к холодным камням башни и наблюдая, как закрывает небо сплошная туча раньяров. Он видел с трудом – но даже упавшего зрения было достаточно, чтобы понять: «стрекоз» столько, что отступить дармонширцы не успеют.
Командиры распределились по позициям, все форты были приведены в боевую готовность и заминированы, чтобы не достались врагам. Он отдал приказ отходить дальше тем частям, которые были выведены ранее, сообщить по радио и телевидению в Дармоншире о захвате фортификаций и объявить тревогу – чтобы хоть кто-то из жителей успел уйти в Рудлог или по морю к Маль-Серене, Пескам или Эмиратам. Системе фортов оставалась последняя задача: чем дольше оставшиеся в живых защитники задержат врагов, тем больше людей в герцогстве смогут спастись.
Полковник поднялся на площадку башни, туда, где вовсю работало орудие, и отправил подносчика снарядов на стену за пулемет, а сам встал помогать артиллеристу. Это можно делать и почти слепым. Пусть движения и выстрелы сопровождались вспышками головной боли – зато каждый удар уничтожал одну тварь, а то и нескольких.
– Не отобьемся ведь в этот раз, а, господин полковник? – спросил у него боец, заряжая орудие.
Майлз посмотрел ему в глаза и качнул головой.
– Нет, лейтенант.
Артиллерист сокрушенно поморщился, вздохнул, пробормотал короткую молитву Красному и выстрелил.
