Наконец, отработав свой длинный, рабочий день, каким он мне показался, я вышла из аптеки. Засунув в уши наушники, я отправилась прогулочным шагом в сторону своего дома. Не обращая внимания на прохожих, снующих по тротуару, я слушала спокойную музыку и попыталась освободить свой разум и сердце от тяжести, обиды, несправедливости и страха. Именно страха за жизнь моих близких. Блефует ли Стас, я не могла сказать со стопроцентной уверенностью, но и рисковать нельзя. И самое ужасное, я не могу ни с кем поделиться, посоветоваться. Меня это убивало. Все сейчас зависит от меня. На секунду представив, как я показываю свое тело мужчинам, меня затошнило. Нет, я не хочу этого. Не хочу.
На своей площадке столкнулась с соседкой Тамарой.
— Ой, здравствуй, Маша, — улыбнулась Тамара, закрывая дверь своей квартиры. С ее мужем и детьми я встретилась на улице. — Ты где была? Совсем не видно.
— У меня был кратковременный отпуск. Уезжала к маме, — ответила я, доставая ключи.
— Ясно. Позавчера девушка с пятого этажа интересовалась тобой. Я сказала, что не знаю, где ты.
Я понимала, что она говорит про Марго. И это известие вызвало во мне сильное волнение. Для чего она меня искала?
— Хорошо. Спасибо.
— И, кстати, возле лестницы нашла чьи — то права. Может вам знаком этот человек? — Тамара протянула мне документ.
— Да, — тут же ответила я, прочитав на нем Волков Александр. — Я знаю этого человека.
— Отлично. Передадите владельцу. Спешу. До свидания, Маша, — Тамара зашла в лифт и, улыбнувшись мне, нажала на кнопку.
Наконец зайдя в квартиру, я скинула обувь и направилась в комнату, с нежностью рассматривая фото Саши на документах. Скорей всего выронил, пока находился возле моей двери. Поджав под себя ступни, я удобно села на диван. Ему звонить смысла сейчас точно не было, он не под каким предлогом не возьмет трубку. Написать сообщение? Но я решила иначе: отправила сообщение все же Роме о пропаже. Вспомнив ярость в Сашиных глазах утром, мне снова стало невыносимо больно. Он никого не слышит, его гнев полностью овладел им, блокируя возможность адекватно мыслить. Я снова открыла его раны прошлого, и настолько, что его ненависть и недоверие стали теперь невероятных размеров. Я, как могла, себя тешила надеждой, что смогу исправить, но плохая мысль, что у меня ничего не получится, стала прокрадываться все чаще и чаще.
Завалившись спиной на диван, уставилась в потолок невидящим взглядом. В глазах снова пелена из слез. Время отсчета до выходных пошло. Как же мне страшно…
В дверь позвонили, и я резко подскочила. Вытерев глаза от слез, я не на шутку заволновалась. Кто бы мог сейчас прийти в столь позднее время? Не раздумывая, подошла к двери и взглянула в глазок. За ней, опустив голову вниз, стояла Марго. Переведя дыхание от волнения, открыла ей.
Несколько минут мы просто рассматривали друг друга. Марго очень хорошо выглядела в темных брюках — капри и светлой блузке, волосы уложены в высокую прическу. Она нервно поправила выбившийся локон, и прочистила горло.
— Привет, — тихо сказала она. — Позволишь войти?
— Проходи, — медленно отошла в сторону, приглашая внутрь.
Марго неслышными шагами вошла в прихожую и закрыла за собой дверь. Не дожидаясь ее слов, молча направилась снова в комнату и легла на диван, обняв подушку. Услышав позади себя шаги, повернулась в сторону входа в комнату. Марго приостановилась возле меня, разглядывая мою жалкую позу.
— Что ты хотела? — уставшим голосом спросила я. Я настолько была подавлена, что не понимала рада я видеть ее или нет.
— Поговорить хотела, — неуверенно сказала Марго.
— Я слушаю, — тяжело вздохнула. — Да ты садись. В ногах правды нет.
— Да. Нет, — Марго присела на край дивана и повернулась ко мне. — Я … Маша, черт, прости меня, слышишь? Прости. Так виновата перед тобой. Перед вами с Сашей. Если бы не я, да еще и твоя упертость, ничего не было бы сейчас…
— А что было бы, Марго? Что? — перебила ее, сев рядом с ней. — Что было бы? Твое моральное и физическое унижение? Ты такой жизни себе хотела или что? Ты считаешь, что твой самый близкий и родной человек не имеет право знать правды, что происходит с сестрой? Чтобы помочь ей? Ты же прекрасно видела, что выхода у тебя не было.
— Маш, ты что не помнишь, как Стас грозился отравить папу? Как мне нужно было поступить? — воскликнула она.
И тут я замолчала, потому что поняла, что сейчас я нахожусь в ситуации, схожей с Марго. Я не могу рассказать о Стасе и Нике, не могу рассказать об их требовании. Что мне очень плохо, что я не знаю, что мне теперь делать. Не могу! Не могу! Прикрыв глаза, я глубоко вдохнула, стараясь держать себя в руках. Какое же невыносимое чувство внутри, просто разрывающее на части.
