Горький: страсти по Максиму полностью

“Люблю его – глубоко, искренно, а не понимаю, почему взбесился человек, какие ереси (курсив мой. – П.Б.) узрел?” – писал он Богданову. “Мне кажется, что Ленин впадает в декаданс и влечет за собой не только разных юнцов, но и людей серьезных”. И ему же: “Товарищ Л<енин> уважает кулак – мы, осенью, получим возможность поднести к его носу кулачище, невиданный им. Он, в конце концов, слишком партийный человек для того, чтобы не понять, какая скверная роль впереди у него”.

Это была прямая угроза, которая говорит о том, что Ленин не напрасно боялся Горького. В том же письме Богданову Горький заявляет: “Наша задача – философская и психическая реорганизация партии (курсив мой. – П.Б.), мы, как я это вижу, в силах задачу сию выполнить – к выполнению ее и должна быть направлена вся масса нашей энергии”.

Вот так!

В истории конфликта Ленин – Горький – Богданов политическую победу одержал Ленин. Каприйская рабочая школа раскололась и вскоре закрылась. С 1910 года личные отношения Горького с Богдановым были порваны по причинам не вполне понятным. С Лениным Горький поддерживал отношения и вел переписку до своего отъезда из России в 1921 году. Но это не было дружбой. Скорее союзом крупных исторических фигур, коими они себя, конечно, осознавали. Любил ли Горького Ленин, сказать трудно, если не считать любовью дежурные заботы о здоровье и советы лечиться у лучших швейцарских врачей (“Пробовать на себе изобретения большевика – это ужасно!”). Но Горький Ленина любил. “С гневом”, как признался он Ромену Роллану, но любил. Так же, как любил Толстого, Шаляпина и других больших русских людей. С изумлением каким-то любил. Словно не понимая: откуда они берутся такие, “черти драповые”?

Повесть “Мать” – одно из самых слабых в художественном отношении, но и самых загадочных произведений Горького. Сам Горький прекрасно знал цену этой повести и не слишком высоко ее ставил. Тем не менее, если убрать “Мать” из творчества Горького, обнажится серьезная пустота и многое в судьбе Горького станет непонятным. Дело в том, что “Мать” – это единственная попытка Горького написать новое евангелие.

Дореволюционная критика догадалась об этом сразу. Да и мудрено было не догадаться. “Мать” писалась Горьким в расчете на пусть и образованных, но все же простых рабочих. Для них-то, крещеных, воспитанных в православной вере, с детства ходивших в местную церковь в какой-нибудь из рабочих слобод, и была создана повесть. Но для советских школьников, церковь не посещавших и Евангелия не читавших, “Мать” превращалась в своего рода tabula rasa, “чистый лист”, на котором советская идеология выводила какие-то собственные письмена, не имевшие к смыслу этой вещи почти никакого отношения.

Только погрузив “Мать” в евангельский контекст, можно понять, почему Павел Власов это именно Павел и почему однажды он приносит в дом картину с христианским сюжетом.

“Однажды он принес и повесил на стенку картину – трое людей, разговаривая, шли куда-то легко и бодро.

– Это воскресший Христос идет в Эммаус! – объяснил Павел.

Матери понравилась картина, но она подумала: «Христа почитаешь, а в церковь не ходишь…»”

Кто эти трое? Современник Горького не нуждался в дополнительных объяснениях. Сюжет “Христос на пути в Эммаус” использовался тогда многими художниками. Он был известен всякому образованному рабочему. Кроме Христа на картине двое его учеников, один из них – по имени Клеопа. Христос уже распят, и жители Иерусалима уже знают о чудесном исчезновении тела из гроба и о явлении возле гроба Ангела, который возвестил о Воскресении. Явившись своим ученикам в виде простого путника, Христос сделал так, чтобы они не узнали Его. Он стал расспрашивать их о случившемся в Иерусалиме. Ученики удивлены, ибо об исчезновении тела Христа говорит весь город. Они рассказывают Иисусу Его собственную историю. Из их рассказа Христос понимает, что даже ученики Его не верят до конца в Божественность Его происхождения и в чудо Воскресения.

“Тогда Он сказал им: о, несмысленные и медлительные сердцем, чтобы веровать всему, что предсказывали пророки! Не так ли надлежало пострадать Христу и войти в славу Свою? И, начав от Моисея, из всех пророков изъяснил им сказанное о Нем во всем Писании”.

В Эммаусе, селении, находившемся в шестидесяти стадиях (древняя мера длины. – П.Б.) от Иерусалима, Христос остановился с учениками на ночлег. Там, преломив хлеб и благословив учеников, Он открылся им и тотчас стал невидимым. После этого ученики отправились к одиннадцати апостолам и рассказали им о чуде. Когда они рассказывали, Христос вновь явился им, но они, “смутившись и испугавшись, подумали, что видят духа”.

“Но Он сказал им: что смущаетесь, и для чего такие мысли входят в сердца ваши? Посмотрите на руки мои и на ноги Мои; это Я Сам; осяжите Меня и рассмотрите; ибо дух плоти и костей не имеет, как видите у Меня”.