Мы и ночью спали в обнимку или уткнувшись друг в друга, теперь же переплелись так, что не распутать. Порой влюбленные не нуждаются в полном соединении, только в бесконечных ласках. Так ты учишься слышать стук сердца через кончики пальцев, овладеваешь дыханием любимого, чтобы потом отдать ему свое. И не было страсти — кажется, впервые ни малейшей её капли. И не было его и меня, потому что в такие мгновения есть только мы. И это можно назвать настоящей любовью, ибо лишь она рождает близость сердец, истосковавшихся по теплоте.
Сон или реальность? Я проснулась от прикосновения и приоткрыла глаза: Марк.
— Привет, — сказал он. — Прости. Ты лежишь на мне голышом и ерзаешь, я просто не могу больше терпеть.
Он прикоснулся к моим бедрам, скользнул пальцем выше, и тело мгновенно отозвалось. Сонная, беспомощная, ничего не соображающая, я была легкой добычей. Через пару секунд уже оказалась не на супруге, а под ним, а затем впереди него, на боку. Марк легонько потянул меня назад за волосы, и я прогнулась. Оказывается, так все ощущалось иначе, да и полное расслабление добавило в любовь крупиц тягучего наслаждения. Марк скользил неспешно, порой склоняясь и нащупывая мои губы, и тогда под кожей начинали пульсировать скрытые жилки. И все это длилось минуту, две, потом пять, десять… А когда закончилось, я была настолько очумевшая от неги, что перепутала вымышленный мир с настоящим и продолжила любить Марка во сне, чтобы утром все повторить заново.
Последующие дни мы плыли без остановок, и удивительные леса сменяли сизые холмы, где не росло ни одного деревца, а потом снова появлялись деревья розовые, красные и рыжие, кусты, которые цвели черными бутонами, а ещё такие, где вместо ягод висели смешные стручки с лиловыми горошинами. Мы ловили много самой разной рыбы, набирали грибов столько, что хватало и на супы, и на жарку, а ещё находили родники с небесной водой или заброшенные хижины охотников, потрескавшиеся от времени.
Лишь через много дней впереди показалось море — светлое и шумное. О нем рассказывали много разного, в том числе считалось, что, чем дальше от берега, тем выше была вероятность пропасть в белых водах навсегда.
— Слышал это о каждой луже, — усмехнулся Торми. — Нечего нам здесь бояться.
В его словах не сомневался никто, и мы миновали морской простор безо всяких проблем. Я сдерживала грозы, Марк устанавливал хорошую погоду, Мур прокладывал курс, Торми ведал звезды. Казалось, впереди не ждет ничего страшного.
С каждым днем мне все больше нравилось путешествие. Мгновения, часы, дни рядом с Марком были счастливыми и полными прочной магии. Теперь я уже не сомневалась, что он любит меня, и сама с каждой секундой обожала супруга всё больше. Порой, прямо посреди бела дня, он утаскивал меня в каюту, и что мы там творили — смех и стыд вспомнить. По-тихому, но страстно. Понемногу, зато сладко. И каждое такое событие — щепоточка радостной нежности в похлебку нашей судьбы.
Был конец лета, когда мы вошли в порт Столицы. Это было шумное, светлое место, где встречались самые разные люди и корабли. Я уже умела отличать торговые суда от охранных, простые прогулочные корабли от тех, что изведали все три океана. Были и лодки магов, покрытые затейливой резьбой и непременно с цветными парусами.
Дворец был построен на самой вершине горы, и его размеры поражали. Высоченные острые башни, протыкающие небо, длиннющие галереи с сотнями окон, а лестницы! Пока дойдешь до верху — уже ночь настанет! Я всегда задавалась вопросом: зачем человеку такие хоромы? Конечно, у Дерево была семья, приближенные, родственники, но в замке наверняка было больше тысячи комнат, и отнюдь не маленьких. Плюс всякие там гостиные, террасы, библиотеки… Заблудиться можно!
— Дурная махина, — усмехнулся Торми. — Бесполезная. Затрат на неё уйма, а смысла никакого. Уборщицы, «обновители», художники, которые Его Высочество рисуют во всех мыслимых позах.
— Поглядел, полюбопытничал — и достаточно, — кивнул Смайл. — Жить там мне не очень-то хочется.
— А нас и не приглашали, — хитро улыбнулась Дайра.
— И я рад этому, — нежно поцеловал её мужчина.
— Где мы встретимся с твоим другом? — спросил Марк.
— В гостинице на побережье.
— Он маг? — спросила я.
Торми улыбнулся. Было ясно, что друга он очень любит.
— В некотором роде да. Маир умеет видеть недоступное, читать происходящее на расстоянии.
— А когда вы виделись в последний раз?
— Два с половиной года назад. После — только переписывались. У нас есть тайные места, чтобы послания оставлять.
— Долгий срок, — сказал Смайл. — Соскучились, наверное?
— Не то слово, — хмыкнул Торми. — О! Поглядите-ка. Такого я не ожидал.
Впереди, на причале, стояли два молодых мужчины. Пожалуй, одного было правильнее назвать парнем, хотя юное лицо и было мужественным и серьезным. Первый был высоким и стройным, с русыми, как у самого Торми, волосами, и карими глазами, излучающими тепло. Младший тоже был кареглазым, но с кудрями черных густых волос, связанными сзади в хвост. Он был немного похож на Бэйта.
