— Значит, я не буду забирать у тебя дыхание.
Но сама обхватила, сдавила, всхлипнула. Принялась поспешно гладить, целовать повсюду, где губы доставали, нежно щекотать и вдыхать приятный, сухой запах.
— Ну почему всегда тебе достается, а? Почему не мне? Не говори! Неправда! Подумаешь, разбитый нос! Меня-то никто убить не пытался, в сердце стрелы не метал! Да, чуть с ума не сошла. Думала, ты так до конца зимы и проспишь. Не надо было закрывать! Знаю, я бы сама закрыла. Да, в Грозовом поместье. Твои ребята такой шум подняли, когда я им про Лео сказала! Наверное, теперь каждый день праздновать будут. Нет, ты не подумай… Тебе они тоже радовались. Но больше переживали. По несколько раз на день в дверь стучатся, спрашивают, как дела. И приходят тоже, теплом делятся. А Дэр молниями рану лечил, у тебя там теперь почти ничего нет…
Марк поднял руку и закрыл мне рот.
— Твои… губы… Должны… быть… — он тяжело вздохнул. — В другом… месте.
— Когда это ты научился приказывать? — весело возмутилась я. — Хочешь, чтобы я тебя поцеловала?
— Просто… рядом… чтобы… дышать, — отозвался он. Выдохнул, устало прикрыл глаза. — Я — развалина.
Я положила голову ему на грудь, уткнулась носом в волосы за ухом, и Марк закрыл глаза.
— Спасибо, малышка.
Я боялась пошевелиться, чтобы ненароком не отогнать удачу. Колэй, Дэр и Бэйт в один голос говорили, что Солнечный может пролежать в своем странном полусне долгие месяцы. Но Марк вернулся. Ко мне. И это создавало то самое счастье, ради которого стоит жить.
Ночью случилось еще одно чудо: упрямец встал и без моей помощи (потому как я мирно спала) дошел до ванной, чтобы потом доковылять и обратно. Когда он плюхнулся на постель плашмя, я тотчас проснулась и, поняв, что произошло, принялась ругаться.
— А позвать? А разбудить?!
— Малышка, я ещё не рассохся. Видишь вот, даже говорить не так тяжело, как прежде. У нас, случайно… уф… покушать ничего не найдется?
Я, конечно, припасла кушаний на такой случай, и выскочила из-под одеяла, чтобы их принести. Однако Марку пришлось помогать, неожиданная нагрузка превратила его в кисель. К тому же он дрожал, и я зажгла ещё светлячков. Немного поев, он откинулся на подушках и прикрыл глаза.
— Ужас.
— Ты скоро восстановишь силы, — прошептала я.
Марк тяжело приподнялся и поглядел на меня.
— Испугалась, малышка?
В носу защипало.
— Если бы не тот бог, не Атра…
— Если бы не ты, — сказал мужчина. — Дело в тебе. Я все видел, Габ, и все чувствовал даже в замершем времени. Поверь, главный ингредиент не земля или волшебные слюни.
— Ты сказал… кхм… — прошептала я. — Сказал тогда…
— Я знаю. Что люблю тебя. Это правда. Оказывается, произнести два простых слова куда сложнее, чем просто чувствовать. Хорошо, если бы я мог доказать это.
— Не нужно! К тому же, ты уже доказал!
— Мне это важно. — Он сжал мою руку. — Завтра будет лучше, и я надеюсь, что поцелую тебя как муж. Но сейчас, Габ, только так.
И коснулся моей щеки.
— Ты, главное, не переживай ни о чем, — тихо сказала я. — Отдыхай. Спи спокойно, я буду рядом.
Марк медленно подвинулся ближе, мы обнялись и через минуту уже спали. Я даже не успела помечтать перед сном, как всегда это делала.
А утром проснулась одна. Было ещё рано, занималась серая заря, и я вскочила, кутаясь в теплый халат. В ванной Марка не оказалось, и я пошла рыскать по дому. Скорее всего, он был на кухне.
Однако я ошиблась, думая, что супругу понадобиться несколько дней на восстановление. Попав в просторную галерею, что вела к зимнему саду, я удивленно заморгала. Солнечные братья — светлые на фоне темных стен — стояли в странных позах, накрепко сцепившись пальцами и напряженно замерев. Они словно к чему-то прислушивались. А неподалеку в похожей позе застыли Дэр и Бэйт. Когда мужчины тренируются — не лезь, это я усвоила с детства. Хотя мне и хотелось снова налететь на супруга ураганом — едва на ноги встал, уже полез бороться! Совсем не бережется! Но пришлось смиренно встать возле стены, ожидая, что они станут делать.
Казалось, не происходит ровным счетом ничего. Просто стояние на одном месте, пристальные, сосредоточенные взгляды и дыхание, которое порой менялось то у одного, то у другого. А потом Лео бухнулся на колени и в следующую секунду улетел прочь. И хотя я смотрела на Марка все время, а не увидела никакого резкого движения ни плечами, ни корпусом. Наверное, он проверял, действует ли магия. Почти сразу в воздух взлетел и Дэр — толстая молния подхватила его и шмякнула о пол. Впрочем, брату явно не было больно, он улыбался. Но как? Ведь у Бэйта не было волшебства предка, тем более боевого! Только защитное, да то и то слабое!
Время перемен, оно настало. Вместе с морозами, которые пытали природу, к людям пришли удивительные силы, однако об этом я узнала позже. Марк обернулся, увидел меня, и на губах появилась широкая улыбка.
— Доброе утро, котенок.
