Ви и мама уже здесь, они полностью одеты и ждут.
Флорида спрашивает:
– Поставить для них тарелки, ма?
Она тянется за тарелками, но Лила хлопает ее по руке:
– Они не останутся на завтрак.
Это плохо. Мой желудок урчит от голода, но мама поворачивается и направляется к выходу. Я надеваю свитер и о чем-то спрашиваю ее, не особо вслушиваясь в ответ. Следом за ней мы с Ви выходим в холодное утро. Оно серое и туманное; солнце похоже на бледно-желтый блин, лежащий на вершине восточных холмов. Из зданий, разбросанных тут и там, выходят Бельдены и направляются к главному дому. Целая футбольная команда. Неудивительно, что нас не пригласили завтракать.
Мы садимся во внедорожник и едем к воротам, которые отпирает для нас один из Бельденов. Я узнаю
Ви опускает окно со своей стороны и говорит:
– Привет, Олли. Тебя выпустили?
– Да, – отвечает он и смотрит мимо нее на меня. – Спасибо за это, девочка.
Затем одаряет меня ухмылкой, которую, кажется, считает очаровательной. Я едва не показываю ему средний палец, но вместо этого говорю:
– Всегда пожалуйста.
– До встречи! – кричит ему Ви, когда мама нажимает на газ и машина выкатывается за ворота. Помахав на прощанье рукой, хлопается обратно на сиденье и смотрит на мою маму. – Куда мы едем теперь?
– В Ноксвилл, – отвечает мама.
Я напрягаюсь.
– Но… как насчет Коннора? И Сэма? Разве мы не собираемся выручить их?
– Конечно, собираемся. Но мне нужно средство для этого, а значит, нужна Кэрол. Она – единственная, кто действительно знает, где находится их логово и с чем нам предстоит столкнуться, когда мы попадем туда.
– Но как ты собираешься…
– Ланни… – Мама протягивает руку поверх спинки сиденья и берет меня за руку. Пальцы у нее сильные, но холодные. – Просто верь мне. Я все сделаю.
Я вцепляюсь в ее руку. И пытаюсь поверить ей.
Перед тем как Сэма утащили прочь, его ударили, и я знаю – Калеб сделал это для того, чтобы запугать меня. Это сработало бы, если б Сэм не посмотрел на меня так, будто велел мне быть сильным. Я не сильный. Я чувствую себя слабым. И пока смотрю, как его тащат к низкому бетонному зданию, похожему на тюрьму, ко мне приближается какой-то старик, одетый в белое.
Странно, но я чувствую его приближение, словно от него исходит жар. Как от солнца. Что-то в этом роде. Он вызывает у меня ощущение… безопасности. И я знаю, что не должен этому поддаваться, конечно же, не должен. Я помню это ощущение, потому что такое же чувство вызывал у меня голос отца – Мэлвина Ройяла, – когда я был маленьким. И еще потом, когда он говорил со мной по телефону.
Но все это время отец лгал мне; он собирался похитить меня и использовать меня для того, чтобы сделать больно маме… И все равно у меня возникало такое же чувство.
Чувство безопасности.
Наверное, у некоторых людей есть к этому талант. И я уже знаю, как опасно этому поверить, даже на секунду.
– Коннор, – говорит старик так, словно знает меня всю жизнь. – Я – патер Том. Я знаю, что ты испуган и встревожен, но у тебя нет на то причин. Мы очень рады, что ты здесь. Я намерен представить тебя пастве нашей церкви и показать тебе твое новое жилье. Ты здесь не узник. Ты – гость и, я надеюсь, наш друг.
Как ни глупо, но эти слова создают впечатление, будто никакого похищения и не было. Будто он пригласил меня сюда. Старик похлопывает меня по плечу. Он ведет себя так, словно я приехал сюда отдыхать на каникулах и меня не уволокли с ножом у горла, пока мама пыталась освободить меня. Словно Сэма не бросили в местную тюрьму.
Мне нужно стараться, чтобы помнить, как все было на самом деле. В присутствии этого старика реальность искажается. «Вот бы мне так уметь!» Потому что, если б я так умел, я стал бы выше, сильнее и не боялся бы никого. И освободил бы Сэма. И мы вернулись бы домой.
Патер Том, продолжая говорить, неспешно ведет меня к большому главному зданию. Оно похоже на церковь, но у него нет шпиля, креста или колокольни, а в окна вставлены обычные прозрачные стекла. Я не уверен, что мне следует идти с патером.
Может быть, я должен бежать? Драться? Но бежать здесь некуда. Ворота закрыты, их охраняют крепкие мужчины с оружием. Стена очень высокая, а поверху протянута колючая проволока. Мама учила меня высматривать такие вещи и думать, прежде чем что-то сделать. «Беги, если можешь. Жди, если приходится. Делай то, что нужно сделать, чтобы выжить». Она говорила это на тот случай, если кто-то нападет на нас из-за того, что сделал отец. Но сейчас это тоже пригодится.
Прямо сейчас самое лучшее, что я могу сделать, – это заставить патера Тома думать, будто я его слушаюсь. Это легко. Он все равно считает себя умнее всех. Если с ним просто соглашаться, он начнет мне верить.
