Девушка явно считает странным то, что я этого не знаю. Я гадаю, бывала ли она когда-нибудь за пределами этих стен, видела ли хотя бы кусочек настоящего мира.
– Старшая жена? – переспрашиваю я. – А сколько у него вообще жен?
Этот вопрос, похоже, тоже ставит ее в тупик, как будто я спрашиваю о каких-то очевидных вещах.
– Мы все – невесты патера Тома, – говорит она. – Как повелел Господь.
Гармония замечает, что мы разговариваем. Она широкими шагами подходит к нам, так, что ее длинная юбка развевается позади, и приказывает:
– Сестра Лирика, вернись к работе, пожалуйста. Юному брату ни к чему твоя болтовня.
Лирика спешит уйти, забрав мою тарелку из-под хлеба и бутылку с водой. Я успел отпить всего пару глотков. Несколько долгих секунд Гармония смотрит на меня, потом собирается уйти. Странно. Она не похожа на мою маму, но что-то такое в ней есть. Может быть, сердитый взгляд. Мне кажется, она сердится не на меня. Просто… сердится.
Я спрашиваю:
– Вы считаете это нормальным?
Сестра Гармония поворачивается лицом ко мне. Я стараюсь говорить тихо, так же, как она, когда предупреждала меня.
– Что именно я считаю нормальным?
– То, как он обращается с вами. – Я окидываю взглядом комнату. – Со всеми вами.
– Господь сказал: «Также и вы, жены, повинуйтесь своим мужьям». Я подчиняюсь повелению Господа.
Да, но ей это не нравится, я же вижу. Я думаю, видит ли это и патер Том… но если он видит, почему поставил ее тут главной?
Потом вспоминаю слова Лирики: «Она в ответе за всех сестер».
Так же как Сэм в ответе за все, что я сделаю здесь неправильно. Ее поставили главной, и это значит, что она должна подчиняться, иначе другие женщины пострадают.
Хлеб был вкусным, но теперь он тяжелым комом лежит у меня в желудке. Как будто я поел в загробном мире и теперь никогда не смогу уйти.
Сестра Гармония наклоняется, что бы смести крошки со стола в ладонь, и при этом шепчет:
– Не ходи к водопаду, чтобы ты ни делал. – Потом выпрямляется. – Теперь ступай со мной. Я покажу тебе, где ты будешь спать.
– Я хочу увидеть Сэма, – говорю я ей.
– Эта часть запретна.
Она не собирается спорить. Просто идет прочь, чтобы выбросить крошки в ведро, потом смотрит на меня, ожидая, что я пойду за ней. Я должен решить, идти мне или нет. Снова вспоминаю слова Лирики. Если Гармония в ответе за этих женщин, она, вероятно, в ответе и за меня, их гостя, пока я на их попечении. И это означает, что, если я буду бродить здесь без разрешения, ее накажут, как и Сэма.
Я не могу так рисковать.
Я иду за ней.
У меня внутри нарастает давление, словно не вырвавшийся наружу крик. Оно сдавливает сердце и легкие, и как бы глубоко я ни дышала, давление не ослабевает. По мере того как удаляюсь от своих неожиданных и временных союзников, я чувствую себя все более открытой и уязвимой. Нам нужна настоящая помощь. Настоящие варианты.
Может быть, Джи Би сумеет дать нам это…
Мы едем прочь от жилого комплекса Бельденов; машина подпрыгивает на узкой ухабистой грунтовке, ведущей к трелевочной трассе. Сыновья Бельденов, дежурящие у ворот, отворяют их перед нами и закрывают позади нас. Эти ворота расположены так далеко от их жилья, что Бельдены сильно заранее получают весть о том, что кто-то едет к ним. Если сюда явятся служители закона, у этой семейки будет уйма времени на то, чтобы скрыть улики.
Мне отвратительно, что я оказалась в долгу перед этими людьми.
Ланни сидит молча, потом вдруг произносит:
– Мам, а что, если Сэм и Коннор сбежали от них? Что, если они вернутся домой, а нас там нет?
Все мое тело ноет от неожиданного прилива эмоций – настолько привлекательна сейчас мысль об их возвращении домой. И настолько же невозможна.
– Если они это сделают, то свяжутся с нами, – говорю я ей. – Любой из них может позвонить нам или в полицию, и мы сразу же узнаем об этом. – Достаю свой телефон. – Он всегда включен, милая.
Я знаю, что это рискованно. Телефон Сэма может быть у похитителей, если они только не выбросили его, как предположил Майк Люстиг. И если они этого не сделали, то сейчас у них есть средство постоянно следить за мной. Сэм поставил у себя приложение, отслеживающее мой телефон. Я глубоко дышу, стараясь справиться с очередным мощным приступом тревоги. В обычное время я выкинула бы наши телефоны и обзавелась бы новыми.
Мне приходится напомнить себе, что если телефон Сэма у них и если они этот телефон включат, я смогу проследить его.
Проверяю. Он выключен.
Перед глазами у меня проносится сцена: мать Реми Лэндри печет печенье для сына, который никогда не вернется домой и не отведает это печенье. Во рту у меня пересыхает, мне становится так холодно, что на коже проступают мурашки. «Нет. Этого не случится. Не с нами».
– Нам нужно ехать домой, – говорит Ланни, но на самом деле она не хочет этого. Наш дом осквернен людьми, вломившимися в него. Дырами от дроби в стене и в потолке. Воспоминаниями. Она представляет, что войдет в жилище, не несущее в себе этих жутких напоминаний, но в реальности все окажется иначе. Никто из нас больше не может чувствовать себя там в безопасности.
