– Остальными пугать будешь! – сказал Нестор. – Волноваха – узел! Кто первым его розвяжет, тот и в Юзовке первым будет! А у кого Юзовка – у того и Донбасс! Лёвка! – позвал он Задова. – Поезжай с тачанками на Волноваху. Может, где по пути боеприпасами разживешься? Ящик «казенки» выставлю за ящик патронов!
Махновская бригада покидала Сартану, выползала на древний шлях. Двигалась вдоль железной дороги, ведущей к Волновахе…
Уже на подходах к Волновахе кавказские казаки генерала Шкуро схватились с махновской конницей Каретникова. За отчаянной рубкой следили Нестор и Черныш. Увидели, как на холмы стала наплывать новая волна шкуровцев, мощным потоком стекалась к месту схватки… Расходились, охватывая фланги.
– Давай, Фома! – тихо приказал Нестор.
– Хлопцы! – закричал своим тачаночникам Фома Кожин. – Выдвигайсь на позицию… У кого боеприпас есть, пристрелочно, по двадцать патронов!..
…Тачанки появились в окулярах бинокля шкуровского штабиста.
– Ваше превосходительство! – заорал штабной. – Андрей Григорьич! Пулеметные тачанки!.. Одна, другая… Да до чорта их!
– Скачи, поверни конницу! – скомандовал Шкуро. – Не хватало мне еще своих казачков положить под пулеметами Махна!
Штабной пустил коня в намет по склону холма, догоняя сотню…
…Дед Правда наблюдал за ним из-за щитка пулемета. Отливали серебром погоны на черкеске шкуровского штабиста, поблескивали посеребренные газыри…
– Фома! – закричал дедок. – Дозволь, я офицерика срежу! Красивый офицерик!
– Не надо! – ответил Фома, прищурившись за своим пулеметом. – Счас каждый патрон дороже того офицерика. А ну как отбиваться придется?
Но шкуровские всадники начали поворачивать. И даже те, что были в рубке, под разбойничьи посвисты командиров тоже стали выходить из боя.
– Похоже, драпают! – процедил сквозь выщербленные зубы Фома. – Все! Считай, станция наша!
Станция Волноваха оповещала о себе сбитой набок простреленной вывеской, порушенной водокачкой, штабелями шпал, которые недавно были огневыми точками.
Махно, соскочив с коня, пошел по перрону. Следом за ним неотступно следовал Юрко.
В разгромленном станционном буфете уже суетились Черныш, Озеров и остальная команда. Приспосабливали помещение под штаб.
– Шкуро отходит к Анадолю, – сообщил Черныш. – Но если назад попрет, отбиваться будет нечем.
Нестор кивнул и пошел осматривать зал ожидания. Открыл какую-то дверь. Перед ним вытянулся по стойке «смирно» телеграфист.
– Связь с Крымом есть? – спросил Нестор.
– Вроде аппарат не успели поломать. Попробуем.
– Стучи! «Симферополь, начдиву Дыбенко по месту нахождения. Вверенная вам Третья бригада, исполняя революционный долг и неся тяжелые потери, заняла Волноваху. Крайне нуждаемся в боеприпасах. Жду у аппарата. Батько Махно».
Он уселся у окна, стал наблюдать, как оживает еще несколько минут назад безлюдная станция. Громыхая сапогами, прошел взвод бойцов. Появились, осторожно оглядываясь, местные жители. Паровоз протащил несколько платформ с трехдюймовками. На ходу с подножки соскочил Павло Тимошенко.
– Артиллерия приехала, – сказал Нестор подошедшему к нему Чернышу.
– А что в ней толку? Без снарядов.
Начал стучать аппарат Юза.
– Есть связь! – обрадовался телеграфист.
Нестор принял ленту, зачитал Чернышу:
– «Волноваха, батьке Махно. Боеприпасов для вас не имею. Но располагаю достаточным количеством веревок и фонарных столбов. Надеюсь на скорую встречу… Генерал Слащёв»… Это шо ж получается? Дыбенко ще не взял Симферополь?
– Может, город переходит из рук в руки? – предположил Озеров. – Обычное дело на войне.
Махно медленно прошелся по залу ожидания. На добротных дубовых скамейках, на соломе, брошенной на каменный пол, лежали раненые махновцы. Слышались стоны. Между скамейками бродили медсестры и Галина Кузьменко. На них были накинуты, за неимением халатов, белые простыни.
Двое пожилых селян пронесли мимо еще одного умершего. Положили в темном углу рядом с еще несколькими мертвыми махновцами.
Галина подошла к Нестору. В руках она держала глиняный глечик.
– Вот, Нестор! – сказала она. – Это все наше лекарство. Вода. И ничего больше.
Махно не ответил, пошел дальше. Вышел на перрон.
Распахнулось окно, в него выглянул телеграфист:
– Батько! Опять Симферополь! – прокричал он.
Нестор подошел к окну.
– Ответь ему: «Буду рад встрече в Крыму. С почетом повешу на кипарисе».
– Та это не генерал Слащёв! – Телеграфист протянул бумажную змейку.
– «Командиру героической третьей бригады батьке Махно. Симферополь занял. Юзограмму получил. Последними матерными словами потребовал от саботажника Командюжфронтом Гиттиса помочь боеприпасами. Начдив Дыбенко».
– Выбил-таки Дыбенко Слащёва! – Махно передал ленту Чернышу. Пошел по перрону. Его догнал Задов.
– Ты погляди, Нестор, шо творится! – начал он возбужденно докладывать. – На наших глазах беляки два товарных вагона угоняють!
– Как это – угоняют? Какие вагоны?
– Те, шо стояли у выходного семафора… Гляжу, хто-то копошится. А оны, заразы, паравоз из Анадоля пригналы и втихую пидцепылы… Може, там боеприпасы?
– Так куда ж ты смотришь? Доганяй! – рассердился Нестор.
