Когда облако ложится в долину,Из мглы жемчужной и слепойЯ ощупью взбираюсь на вершинуЛегко и жарко дышащей тропой.Туда, туда, где в солнечном уборе,Как острова, хребты вознесены,А подо мной клубится мягко мореНичем не омраченной белизны.Вот если б так же… Я сижу на камне.Впивает вереск ветра чистый мед…Как хорошо, что эта жизнь дана мне, –Как хорошо, что эта жизнь пройдет!<p><strong>«На закате вода густая…»</strong></p>На закате вода густаяЩедро мочит сухие грядки,И колибри, в цветы слетая,Сок сосут их солнечно-сладкий.И усталых ласточек парыВозвращаются на ночь в гнезда.Догорает светлым пожаромЗолотой и прозрачный воздух.И холмов оранжевых грудиЗеленеют, темнеют, блекнут…Входят в дом озябшие люди,Зажигаются светом окна.А луга напивает плоско,Белой дымкой ползет прохлада,Пахнет ночь росой, и березкой,И землей уснувшего сада…Что тебе еще в мире надо?<p><strong>«Было небо серо-жемчужным…»</strong></p>Было небо серо-жемчужным,Пухлый снег еще не обмяк,И казалось радостно-нужнымВ нем отметить глубокий шаг.А за синью пятого шага —Куст шиповника на снегу:Жар его оранжевых ягодДо сих пор забыть не могу.Столько грозных лет отшумело,Но, презрев их злые дела,Память выбрала эту мелочьИ к моим глазам поднесла.<p><strong>«Круглый пруд с ладошку глубиной…»</strong></p>Круглый пруд с ладошку глубиной,Теплый ил на дне да жабий камень,Но и небо, то, что надо мной,Мчится в нем, сияя облаками.Облаков валящийся размахПроклубил и стаял невозвратно.И на лягушиных головахМокро блещут солнечные пятна.Небом подсиненная вода,Солнцем шелестящая осока…Словно бы от неба до пруда,Как листу от ветки, недалёко.<p><strong>«Еще звенело в трубах водосточных…»</strong></p>Еще звенело в трубах водосточных,Но в сумрак солнце прорвалось — и вдругНа хмуром небе и холмах восточныхВстал радуги нежнейший полукруг.Небесные ворота. ПриглашеньеВ покой вечерний, влажно-золотой,Где светит нам смиренным утешеньеПечаль и чудо жизни прожитой.<p><strong>НА АДРИАТИКЕ</strong></p>Под серой глыбой крепости стариннойВздыхает море мерно и тепло.Оно у берега колышет чинноГустое изумрудное стекло.А дальше — ярче синева морская,Она искрится, светится, поет,Она зовет, сияя и лаская,В далекий край, под новый небосвод.Но я люблю и неподвижный камень,Монахинь черных и голодных коз, —Как тот, кто здесь неспешными векамиМальчишкой смуглым и беспечным рос.И юношей, уйдя в пути морские,В грозящий пеной океанский вал, —Светлейший храм Заступницы МарииС неколебимой верой призывал.<p><strong>«Стою и щурюсь удивленно…»</strong></p>
