– Нет.
Она смотрела ему в глаза. Он сжал кулаки под столом. Тупой забойщик типа Гаркуши давно уж взбесился бы, плюнул на все приказы и сделал бы из нее освежеванную тушу. Возможно, именно этого она и добивается. Ее задача – сорвать открытый процесс, пусть даже ценой собственной жизни. Она механизм, а не организм. У механизма инстинкта самосохранения нет.
Влад сглотнул, досчитал до двадцати и произнес мягким приглушенным голосом:
– Что-то вы совсем запутались, Надежда Семеновна. В сумку к вам он не залезал. Сами вы ему свои тетради не давали. Каким же образом они попадали к нему в руки?
– Ну, наверное, на переменке. Если следующая лекция в той же аудитории, тетради обычно остаются на столах, их никто не убирает.
– Ладно, допустим. Почему же вы терпели выходки этого неизвестного пачкуна? Почему не пытались выследить его, установить личность и написать заявление в комсомольскую организацию?
– Зачем?
– Вы же сами сказали: «Мне надоело, я разозлилась и выругалась».
– Да, разозлилась и выругалась, но не писать же донос на человека! Он же не преступник, просто дурак.
– Не преступник, – задумчиво повторил Влад, встал и прошелся по кабинету. – И себя вы, конечно, преступницей не считаете и своего отца тоже?
– При чем здесь мой отец?
Влад стоял у нее за спиной, лица не видел, но заметил, как она вздрогнула при слове «отец», почувствовал волны напряжения, которые от нее исходили, и понял, что попал в точку. Впрочем, давить пока не стоило. Один из основных принципов его психологической методики заключался в том, чтобы действовать мягко, постепенно, максимально долго выдерживать спокойный вежливый тон, расслабить клиента, по возможности расположить к себе, перенастроить с враждебности на доверие.
Он вернулся за стол, пару минут помолчал, полистал бумаги, потом вздохнул:
– Вот вы назвали заявление «доносом». А вы никогда не задумывались, сколько преступлений было бы предотвращено, если бы о замыслах преступников вовремя сообщали в компетентные органы? Бдительность – отнюдь не пустое слово, тем более для вас, комсомолки. Может, вы не доверяете вашей комсомольской организации? У вас есть какие-то претензии к комсомольским вожакам? Назовите имена, фамилии, кому конкретно вы не доверяете и почему?
– Доверяю. Претензий нет, – прошептала она и качнулась на табуретке.
