– Викуля, хватит темнить. – Светлана легонько потрясла ее за плечи: – Признавайся, кто связал эту прелесть?
– Сама, – Вика скромно потупилась, – няня Дуся научила, когда я маленькая была, с тех пор иногда пробую сотворить что-нибудь этакое. Вот недавно Дусина внучка из Оренбурга была в Москве проездом, привезла мне настоящий козий пух и спицы хорошие. У них там частники делают.
«Боже, что она несет? Легче представить генерала Ваню солистом балета или генерала Федю диссидентом, чем Вику со спицами в руках. Дуся жила на Вологодчине, умерла три года назад, детей и внуков у нее не было. Какая внучка? Какой Оренбург?» – Галанов закрыл очередной ящик и услышал:
– Только вы никому не говорите, мама узнает – убьет меня.
– Почему? – Светлана изумленно вскинула брови-ниточки. – Что тут плохого?
– Мама считает, что вязание – удел тупых мещанок, простецких некультурных баб.
Галанов случайно довольно громко хлопнул буфетной дверцей.
– Папулище, а мы тебя не заметили! – заулыбалась Вика. – Передохни, расслабься, крутишься как белка в колесе.
– Да, Вячеслав, посидите с нами. – Вера подвинулась, освобождая для него местечко на диване.
Он сел и почувствовал тепло ее бедра, обтянутого шерстяной клетчатой юбкой.
– Осунулись, погрустнели, – ласково прошептала Вера ему на ухо, – у вас все в порядке?
– Все нормально, Верочка, просто устаю, но не от работы, а от пустой суеты, время бежит… – Он вздрогнул и запнулся.
Генерал Ваня стоял над игроками в «Монопольку» и орал на всю гостиную:
– Это кто тут у нас капитализм развел? Ну-ка сворачивай свободный рынок!
– Дед, отстань! – огрызнулся Глеб.
– Ваня, угомонись, – тихо, жестко приказала генеральша.
Но Ваня ее не услышал, рявкнул так, что зазвенели стекла:
– Встать! Смирно! Руки по швам!
Близнецы захихикали. Вера вздохнула, покачала головой. Галанов ободряюще сжал ее руку и поднялся с дивана. Глеб кинул кость, сдвинул фишки и спокойно, будто ничего не происходит, произнес:
– Снимаю половину активов, беру казино.
– Ща будет тебе казино ремнем по заднице! – Ваня принялся расстегивать пряжку и потерял равновесие.
Вячеслав Олегович вовремя подхватил его под локоть, не дал грохнуться прямо на детей и сказал:
– Вань, пойдем покурим, а то Федор там все пиво вылакает.
Задушевная интонация и волшебное слово «пиво» сработали, как всегда. Генерал моргнул, икнул и пробормотал уже вполне мирно:
– Империалисты хреновы, ну, погоди, вот я тебе, сопливому, устрою прибавочную стоимость!
У двери их догнала генеральша, молча накинула на плечи мужа тулуп и благодарно улыбнулась Галанову.
На веранде дымили Уралец, Сошников, Потаповы, старший и младший. На столе стояли банки чешского пива и соленых орешков из магазина «Березка». В деревянном лотке сверкала серебряной чешуей астраханская вобла. Раздутые брюшки просвечивали розовой икрой.
Генерал Ваня вскрыл пивную банку, выбрал рыбку, понюхал, постучал о край стала и принялся чистить, деловито посапывая.
«Интересно, куда подевался Глазурованный? – подумал Вячеслав Олегович. – В гостиной его нет. Может, на кухне? Обязательно надо что-то резать, не поросят, так хотя бы пироги».
Он отхлебнул пива, пожевал орешков и обратился к Уральцу:
– Слушай, Федя, а этот твой приятель, ну, который поросят резал, он профессор по званию или по должности?
– Пока только по должности, а по званию доктор наук.
– Каких?
– Исторических. Кстати, в этом году у твоей Вики в институте читает спецкурс по истории Ближнего Востока.
– Так он в Инязе преподает? – спросил Галанов.
– Бери выше! – таинственно прошептал Уралец. – В Иняз его пригласили спецкурс читать, так что повезло Вике. – Он икнул и продолжил громче: – Между прочим, хвалит ее, называет очень способной девочкой, любимой ученицей.
– Погоди, так он из МГИМО?
– Выше! – Уралец поднял палец к потолку. – Ты, Славка, можешь гордиться дочкой! Его похвала дорого стоит, он вообще голова, свободно владеет арабским и жидовским.
– Ивритом, – уточнил Потапов-младший и ухмыльнулся.
– Юрка наш тоже по-арабски свободно чешет, – задумчиво произнес генерал Ваня, посасывая рыбные ребрышки, – ну, и на сахлили, будь она неладна.
– Суахили, – поправил Сошников и спросил: – Почему неладна?
– А-а! – Ваня махнул рукой. – Из-за сухалили этой его к черножопым и услали.
Он открыл очередную банку пива и припал к ней, как голодный младенец к материнской груди.
– Вань, зря ты хороший коньяк пивком полируешь, зря. – Сошников щелкнул зажигалкой и глубоко затянулся. – Вот анекдотец неплохой. Значит, идет негр по пустыне, умирает от жажды. Вдруг видит – торчит из песка бутылочное горлышко. Он дрожащими ручонками раскупорил, а оттуда – бах-шарах, вылетает джинн и говорит: «За то, что ты меня освободил, исполню любые три твоих желания». Ну, негр, недолго думая, просит: «Хочу, чтобы рядом всегда была вода, хочу быть белым, хочу много женщин». – «Хорошо», – ответил джинн, и превратил его в унитаз в женском туалете.
