– Встречались на конспиративной квартире два раза в неделю, вроде нормально работала, информацию давала регулярно, добросовестно. Отношения чисто деловые, с моей стороны никаких намеков, все строго в рамках служебной инструкции.
– А тогда чего дергаешься?
Федька скорчился, губы задрожали, опять послышался тоненький долгий звук: «Ы-ы…»
Влад выключил газ под чайником, налил себе и ему, покрепче, положил по два куска сахару.
– Выпей горячего, соберись!
Федька послушно отхлебнул, всхлипнул:
– Напишет она на меня, сволочь! Главное дело, врет, сука, будто я, пользуясь служебным положением, склонил ее, а теперь угрозами принуждаю к нелегальному аборту.
– Погоди, как же она напишет? Ни фамилии твоей, ни чина, ни должности не знает. Быстренько под любым предлогом скинь ее кому-то другому, и ни черта она не докажет.
– Ага, попробуй скинь! Она за мной числится, все наши встречи документально зафиксированы, все разговоры запи…
Влад быстро приложил палец к губам, пристально взглянул на балбеса и бодро произнес:
– Федь, а Федь, пойдем подышим.
Балбес всхлипнул, закивал:
– Точно! Хорошая идея! Мне на воздухе сразу полегчает, голова трещит, ни черта не соображаю.
Они поднялись к Федьке, чтобы он оделся, потом вышли на улицу. Еще не рассвело, сыпал медленный мелкий снег. На остановке серая тихая толпа ждала трамвая.
– Ну, теперь выкладывай, – сказал Влад, когда отошли подальше от толпы и зашагали по пустому Покровскому бульвару.
– Да, понимаешь… Винцо, закусочка, то да се… Там еще диван такой большой, мягкий… – Он достал из кармана платок и принялся сморкаться.
– На том диване ты ее и склонил?
– Еще неизвестно, кто кого! Она нарочно юбку надела широкую, чтоб задиралась до подвязок, и блузку такую специальную, ну, у которой пуговки сами расстегиваются, будто случайно, и еще волосами встряхивала, помаду вынула, стала губы мазать, ресницами помахивать, знаешь, как они это умеют…
– Знаю, – кивнул Влад, – дальше!
– Ну, че? Дальше, ясно, не сдержался я!
– И часто ты не сдерживался? Ты о чем вообще думал? Забыл, что на конспиративных квартирах прослушки стоят?
Балбес надулся, запыхтел, пробубнил сердитым баском:
– Влад, ну, хватит, мне и так хреново!
Белесые брови вздыбились, нижняя губа выпятилась и задрожала. Влад понял, что перегнул палку. Друг ждал сочувствия, а не насмешек и упреков.
