МИХАИЛ ХАРИТОНОВ
Горлум и ласталайка
"...Однако, в староанглийском языке наречие а, означавшее "всегда, вечно" - сокращенная форма от полной формы awa, родственной латинскому aevum и греческому aion, что, вопреки общепринятому пониманию этого слова..." - Толкиен потянулся за линейкой. Тонкая полоска китайской бронзы легла вдоль строки. Профессор чуть помедлил, потом одним взмахом вычеркнул из рукописи ненужный период. Подумал о том, что ему хочется йогурта и апельсинового сока, а в доме есть только холодная индейка и несколько перезрелых бананов. К тому же за едой нужно идти в дом. Нет уж, не по такой погоде. Лучше сварить кофе на спиртовке.
С улицы донёсся далёкий звук хлопающей на ветру парусины. На крыше зашебуршились вороны.
Профессор вытянулся в кресле и зажмурился, внимая шуму дождя и грохоту вороньих лап по жестяной кровле. Лучший дар Илуватара смертным одиночество. И ещё, пожалуй, мужская дружба. В сущности, это одно и то же.
Надо будет посвятить статью Дэвиду. Кто о нём сейчас помнит? Вдова? Вряд ли. Женские слёзы быстро высыхают, об этом всё сказали скальды. Он попытался вспомнить подходящее к случаю древнеисландское стихотворение, но память осталась тёмной и пустой. В последние годы это с ним случается всё чаще.
Ветка клёна осторожно коснулась оконного стекла, помаячила немного в окне, потом пропала.
Всё-таки этот маленький кабинет в старом гараже, вне дома - самое любимое его место. Раньше он прятался здесь от Эдит. В последние годы она стала совсем невыносимой. Почему женщины не хотят принимать жизнь как она есть? Он делал то, что должен был делать. И достиг успеха. Что касается цены, то за это обычно платят гораздо дороже, она должна бы это понять... В конце концов, он всего лишь человек.
Впрочем, Эдит хорошо готовила кофе. И бельё всегда было по-настоящему чистым, не то что теперь.
Толкиен кожей чувствовал, что рубашку пора менять. Или это ему теперь надо чаще брать ванну? В последнее время он стал ощущать в своём дыхании неприятную примесь - кисловатый запашок больных внутренностей. Н-да, это старость. Странное время: ничего не хочется, только длиться и длиться, как вода в реке. Жить. И всё. Ну, или почти всё. Есть ещё некоторые вещи, которые...
Всё, хватит, об этом не надо думать. Закругляемся с вводной частью.
"...Сочетание индоевропейского ne и a в cтароанглийском дало наречие na, "никогда". Вместе с существительным wight, "существо", оно породило слово nawiht со значением "ничего" - которое перешло в noht и развилось в форму постглагольного отрицания, not."
Профессор усмехнулся: в Книге он воскресил давно умершее wight, использовав его для именования нежити, живущей в курганах, barrow-wight. Красивое, весомое слово, достойное Оксфордского словаря.
Профессор вновь занёс перо над бумагой - и тут незапертая дверь распахнулась настежь. В комнату ворвался вихрь, пронёсся над письменным столом, разворошил рукописи. Жалобно звякнула бронзовая линейка.
На пороге стояла босая, насквозь промокшая девушка в узеньких шортиках и закатанной на животе майке с надписью "Who killed Bamby?". У её ног лежала огромная бесформенная сумка.
- Я промокла, - заявила девушка совершенно будничным голосом. Вошла. Осмотрелась. Подобрала сумку, бросила у порога.
- Дверь только закройте, - проворчал профессор.
Девушка с шумом захлопнула за собой дверь.
- У вас тут миленько, но тесно, - сообщила она, пытаясь отклеить от щеки мокрую прядь цвета воронова крыла. - Можно, я сниму майку? Ненавижу мокрое.
Толкиен подумал, потом кивнул.
- Там у меня сиськи, - предупредила девушка, закрывая за собой дверь. - Можете отвернуться. Или посмотреть хочется?
- Я ещё помню, что это такое, но давно не числю в списке интересов, усмехнулся Толкиен, разглядывая девушку. Без интереса, но внимательно - как невычитанную корректуру.
- Врёте, - заявила гостья, - Все вы, старые хрычи, одинаковые. Только бы на молодые дойки попялиться. Ну и ладно. Нате вам.
Она стянула майку через голову. У неё была маленькая грудь с остренькими, съёжившимся от холода коричневыми сосочками, торчащими чуть в разные стороны, как рожки.
Потом, испытующе взглянув на профессора, девушка расстегнула шортики.
- Это... тоже... мокрое, - сочла нужным она объясниться, прыгая на одной ноге и с трудом выдирая другую из сбившегося комка мокрой ткани, не... ненави... жу... ой! - она взмахнула руками, ловя равновесие, и звонко шлёпнула ладонью о покосившийся книжный шкаф. Сверху зашуршало, и с верхней полки слетели два пожелтевших листочка какой-то старой рукописи. Девушка выхватила из воздуха один листок, просмотрела. В недоумении свела брови.
- Бросьте, - не меняя тона, сказал профессор. - Это не то, что вас может заинтересовать.
- Откуда вы знаете? А, ну да, к вам же постоянно лезут. Поклонники, да? А чего вы сидите, когда дама стоит? У вас в Англии так не принято, она переступила ногами, выбираясь из своей одежды. Потом вытерла об неё ноги.
