Лёд хрустит под острыми лезвиями коньков, и эхо разносит этот звук по стремительно замерзающим просторам. Мужчина катается по заледеневшему озеру и, кажется, получает от этого несказанное удовольствие. И ничто бы не отличало его от обычного человека, если бы не чёрные крылья за спиной.Под ледяной гладью притаился огонь, чей жар некогда пожирал тысячами души грешников. На горизонте зубчатые чёрно-оранжевые скалы полыхают холодным пламенем. На высоких вратах восседает Цербер, лениво и с презрением посматривая на незваных белокрылых гостей, окружённых золотым светом. Что могли забыть ангелы в замерзающем Аду? Они желали говорить с самим Люцифером, полагая, что он один может объяснить им, как адский огонь добрался до неба и почему тёмные души заполонили Рай, а светлые угодили прямиком в пекло.Падший ангел усмехнулся, и хитрый блеск в его глазах заставил ангелов переглянуться: «Говорят, кто-то вознамерился вернуть и Бога, и Владыку Ада… но для этого Ад должен стать Раем, а звуки горна демонов должны сотрясти небеса»…
Тем, кто всегда сомневается и задаёт вопросы, что остаются без ответов, посвящается
Это было место, сокрытое от человеческих глаз, где время навеки остановилось, а в небе висела кровавая заря. Низкая трава багрово-оранжевого цвета была истоптана и сильно примята, но всё же находила в себе силы едва заметно покачиваться на ветру. По земле стелился серый туман, в воздухе пахло кровью, и привкус железа ощущался на языке. В предрассветный час на это поле сходились воины двух армий – рая и ада. Одни защищали небеса от вторжения других, и всегда исход битвы был предсказуем – демонов побеждали. Однако с каждым разом армия ангелов становилась слабее, даже не замечая этого.
Это был ещё один день ещё одного сражения. Сталь звенела, доспехи раскалывались под ударами, клинки шипели в воздухе, а земля под ногами заливалась потоками крови, смешанными с перьями белыми и черными. Здесь не было слышно даже того, как бьётся сердце, только бесконечный шум боя и смех пожинающей свою страшную жатву Смерти.
В ряды демонов один за другим прибывали новые, свежие силы. Среди всех прочих к полю шёл и воин, облачённый в облегчённые чёрные доспехи. За спиной у него висел лук и колчан со стрелами, а в правой руке демон сжимал меч. Оружие переливалось серебряным свечением, ловя на себе отблески зари. На лезвии были высечены мистические символы, значение которых было давно утеряно. Через узкие глазницы шлема воину было хорошо видно узкую тропу, ведущую к месту битвы. Мимо демона проходили другие, такие же готовые к сражению и в предвкушении самой настоящей бойни. Когда до кромки поля оставалось каких-то два метра, воин остановился. Подняв руку и раскрыв ладонь, демон посмотрел на появившиеся из ниоткуда в руке маленькие песочные часы. В верхней чаше почти не осталось чёрного песка. Песчинка за песчинкой они исчезали, падая вниз. Мгновение – и время, отсчитываемое ими, истекло. Демон окинул взглядом поле, багровые небеса, а затем воткнул меч глубоко в землю на краю поля сражений. Дальше воин снял шлем и, повесив его на эфес меча, развернулся и не спеша пошел прочь. Демон слышал, как его звали, и сколько удивления и непонимания было в голосах, но воин не обернулся.
– Моя служба окончена… – прошептал он, раскинув руки, будто наслаждаясь внезапно обретённой свободой.
Кто-то из демонов оглядывался снова и снова. Им казалось, что они видят там то ангела, то демона, а потом существо и вовсе исчезло, словно мираж…
На город уже опустилась глубокая ночь, и вся столица была залита разноцветными огнями. Несмотря на холодную и промозглую погоду, людей в этот пятничный вечер на улицах становилось всё больше. Воздух наполнялся ароматами духов, цветов и шоколада. На Патриаршем мосту почти не осталось пешеходов. И некому было смотреть на замершую в небе Луну. Лишь изредка проходили парочки, крепко держась за руки и о чём-то весело переговариваясь. В центре моста, облокотившись на кованые перила, стояла девушка в длинном чёрном кашемировом пальто. На голову был накинут капюшон, который украшала переливающая голубым светом брошь в форме бабочки. Вокруг шеи намотан широкий вязаный белоснежный шарф в цвет её распущенных волос. В глазах глубокого синего цвета отражались блики Москвы-реки. Держа руки над водой, она перекидывала из одной в другую небольшой металлический кубик с разными символами на гранях. Храм с правой стороны тяжёлой серой тенью нависал над рекой. Его стены не излучали тепла, и даже золотые купола не могли наделить здание хоть каплей божественного присутствия. Мимо девушки медленно шла очередная парочка, то и дело останавливаясь, чтобы сделать ещё один «последний» снимок на телефон. С собой у них была целая охапка воздушных шариков и пакеты с подарками друг для друга. Вдруг на кубике зажёгся один из символов, затем другой. Потом их стало ровно семь. – Простите? – обратилась к незнакомке в чёрном девушка, – вы не могли бы нас сфотографировать, пожалуйста. – Она улыбнулась во весь рот. Незнакомка, молча кивнув, повернулась. Оглядев девушку с ног до головы, она убрала кубик в карман и взяла фотоаппарат. – Спасибо! А можно на фоне храма? Ром, иди сюда! – замахала она руками.
Незнакомка с любопытством посмотрела на молодого человека. Он не выглядел счастливым, явно был чем-то огорчён, но держался изо всех сил, стараясь не подавать вида. Глядя на них через объектив камеры, незнакомка видела куда больше, чем кто-либо из людей.
– Улыбнись же, Ромка! – ткнула девушка парня в бок. – Вдруг поможет…
