Судит грешников владыка преисподней князь Эмма ******(санскр. Яма). В добуддийской древней индийской мифологии он — первочеловек, хранитель мира предков. Под началом Ямы воинство демонов. Стражи и палачи — демоны — не лишены сострадания, ведь они лишь вершат возмездие, повинуясь законам Кармы.
Душу грешника очищают страшными пытками. Иные фантастические видения в стихах Сайге напоминают дантовский ад, например, люди, превращенные в деревья.
В буддийском аду восемь областей. Первые четыре танка: схождение в ад. Все ниже и ниже ведет нас поэт: в огненную геенну. Картины ада беспощадны: где-то рядом томятся отец и мать.
Самая нижняя область Аби *******(санскр. Авичи) — вечный ад, но и туда приходит милосердный бодхисаттва Дзидзо (санскр. Кшитигарбха) ********, утешитель грешников в аду, а на земле защитник странников и малолетних детей. Статуи Дзидзо обычно стояли на дорогах Японии.
Даже из вечного ада можно было спастись, если душа наконец осознает свою сопричастность к высшему началу. Тогда наступит "озарение"…
Дантовский ад заключает строка: "И здесь мы вышли вновь узреть светила" (перевод М. Лозинского).
Словами "рассветное небо", выходом из тьмы на свет, кончаются и песни об аде, созданные Сайге.
Он жил в сумеречном мире, но поэзия была его светом. Печаль Сайге не безысходна, в ней всегда живет предвосхищение лунного или утреннего света.
Уже при жизни Сайге был окружен великой славой, и в дальнейшем она все продолжала расти.
В знаменитый изборник "Синкокинсю" ("Новый Кокинсю", 1201 г.) было включено девяносто четыре танка Сайге. "Синкокинсю" — один из величайших памятников японской поэзии. Престиж его был огромен. Отныне поэзия Сайге была введена в круг чтения, обязательный для каждого культурного человека.
Лучшие поэты средневековой Японии восхищались творчеством Сайге, изучали его. В их числе мастер "сцепленных строф" Соги (XV в.), поэты, слагавшие трехстишия-хокку: великий Басе (XVII в.), Бусон (XVIII в.).
Вот какое стихотворение сочинил Басе на берегу залива, где некогда жил Сайге:
Все, к чему, казалось, могла прикоснуться рука Сайге, вызывало поэтический отклик.
Сайге "поэт для всех времен". Новый читатель по-прежнему наслаждается красотой бессмертных стихов "Горной хижины". Множатся посвященные ей труды. Книга вновь и вновь переиздается; танка, выбранные из "Горной хижины", украшение любой антологии.
Представляя на суд читателя стихотворения Сайге в русском переводе, мы просим помнить:
В России прощаются с журавлями осенью, в (Японии весною, но и здесь и там провожают их с грустью и тревогой: вернутся ли?
Сайге больше всего любил цветущие вишни.
В русской поэзии воспевается не только яблоневый цвет, но и вишневый:
Вишневый сад у Чехова тоже символ красоты. Каждый великий поэт тем и велик, что понятен не только своему народу, но и всем народам мира.
(1)
(2)
(3)
(4)
Песня весны
(5)
О том, как во всех домах празднуют приход весны[6]
