Тут у меня в мозгу что-то щелкает. Маршрутная квитанция, два билета в один конец.
– На Кайманы, – говорю я.
– Да, на Кайманы. Поэтому я и просила Чарльза переписать ту недвижимость на мое имя. Я собиралась бросить его и сбежать, а на развод подать уже оттуда. Мы с Родни хотели начать новую жизнь, с чистого листа. Только мы вдвоем. Но я никогда не думала, что… я никогда не подозревала, что Родни окажется способен на…
Она умолкает.
– Вас когда-нибудь предавали, Жизель? – спрашиваю я. – Вам случалось полностью довериться человеку, который потом обманывал ваше доверие?
– Ты же знаешь, что да. Ты прекрасно это знаешь, – говорит она.
– Мистер Блэк, он обманул ваше доверие.
– Да, – говорит она. – Но он был не единственным. Родни тоже. Кажется, я большая специалистка по умению доверяться полным придуркам.
– У нас с вами много общего, – говорю я.
– Угу, – говорит Жизель. – Но я не такая, как они, Молли. Я не такая, как Родни и Чарльз, совсем не такая.
– Правда? – спрашиваю я. – Моя бабушка говорила: «Если хочешь узнать, куда человек идет, не смотри на его рот, смотри на его ноги». До сих пор я этого не понимала. А еще она говорила: «По плодам их узнаете их».
– Какие плоды?
– Это означает, что я больше не стану принимать на веру ваши слова. Я не стану.
– Молли, я сделала ошибку, вот и все. Я совершила гребаную глупую ошибку, когда попросила тебя пробраться в номер и сделать за меня грязную работу. Пожалуйста. Я не позволю, чтобы ты села за это в тюрьму. Им это с рук не сойдет.
Голос у нее честный и искренний, но могу ли я доверять тому, что слышу?
– Жизель, вы сейчас в отеле? В вашем номере?
– Угу. Принцесса, заточенная в башне. Молли, ты должна позволить мне помочь тебе. Я во всем признаюсь. Я расскажу полиции, что это был мой пистолет и что я попросила тебя забрать его. Я даже расскажу им, что Родни с Чарльзом организовали наркокартель. Я добьюсь, чтобы с тебя сняли обвинения, я обещаю. Молли, ты – единственный настоящий друг, который у меня когда-либо был.
Я чувствую, как на глаза наворачиваются слезы. Я надеюсь, что это правда, я очень на это надеюсь. Я надеюсь, что в ней нет гнильцы, что она просто жертва обстоятельств. Пора устроить ей проверку.
– Жизель, вы должны меня выслушать. Только слушайте очень, очень внимательно, ладно?
– Ладно, – говорит она, хлюпая носом.
– Вы можете улететь на Каймановы острова?
– Угу. У меня билеты с открытой датой. Я могу улететь когда захочу.
– Ваш паспорт у вас на руках?
– Да.
– Не контактируйте с Родни. Вы меня поняли?
– Но разве не надо дать ему знать, что…
– Ему наплевать на вас, Жизель. Неужели вы этого не видите? Он и вас тоже подставит при первой же возможности. Вы – всего лишь очередная пешка в его игре.
В трубке слышится ее судорожное дыхание.
– Ох, Молли, как бы я хотела быть такой, как ты! Но я не такая! Совсем не такая. Ты сильная. И честная. И хорошая. Я не знаю, смогу ли я. Я не знаю, сумею ли я быть одна.
– Вы всегда были одна, Жизель. Плохая компания хуже, чем совсем никакой.
– Дай угадаю. Это твоя бабушка тебе так говорила?
– Да, это она, – говорю я. – И она права.
– Как я могла влюбиться в мужчину, который оказался таким…
– Мерзким, – подсказываю я.
– Да, – соглашается она. – Таким мерзким.
– Мерзость и зло ходят рука об руку. Одно порождает другое.
– Родни и Чарльз, – говорит она.
– Мерзкий и злой, – произношу я. – Жизель, у нас мало времени. Мне нужно, чтобы вы сделали так, как я скажу. И как можно скорее.
– Ладно, – говорит она. – Я сделаю все, что ты попросишь, Молли.
– Я хочу, чтобы вы сложили все самое необходимое в одну сумку. Я хочу, чтобы вы спрятали свой паспорт и все деньги, которые у вас есть, поближе к сердцу. И я хочу, чтобы вы сбежали. Не через парадный вход отеля, а через черный. Прямо сейчас. Вы меня слышите?
– Но как же ты? Я не могу позволить, чтобы ты просто…
– Если вы мой друг, вы сделаете это ради меня. Я больше не одна. У меня есть друзья, настоящие друзья. Со мной все будет в порядке. Я прошу вас сделать так, как я говорю. Уходите, Жизель. Прямо сейчас. Бегите.
Она продолжает что-то говорить в трубку, но я не слушаю, потому что уже сказала все, что должна была сказать. Я знаю, что это невежливо, и, не будь ситуация из ряда вон выходящей, совершенно точно не стала бы разговаривать с ней так резко и сухо. Ни слова больше не говоря, я даю отбой.
Когда я вскидываю глаза от телефона, то вижу, что у моего столика стоит сотрудница кафе, неловко переминаясь с ноги на ногу. Такое поведение мне знакомо. Я сама именно так себя веду, когда дожидаюсь своей очереди заговорить.
– Это вас там показывали? – спрашивает она, кивая на экран телевизора.
И как мне ответить на этот вопрос?
«Честность – лучшая политика».
– Да, меня.
Повисает пауза: она переваривает эту информацию.
– О, и разумеется, я этого не делала. В смысле, не убивала мистера Блэка. Я не убийца. Вам совершенно не о чем беспокоиться.
Я делаю глоток из своей кружки.
