Хэварт усмехнулся, видя полное замешательство девушки, перевёл взгляд на мужскую деталь одежды, и в следующий миг по его лицу прошлась тень отстранённости, он сжал губы и обвёл тяжёлым взглядом комнату, задерживаясь на полке с книгами. А Фабиана на изгибе его шеи и выступающей над краем белого воротника жилки. Моргнула и вернула взгляд на лицо мужчины, которое заметно побледнело. Не ожидала такой перемены. Что с ним? Видимо, младший брат очень волновал милорда.
— Аскил сказал, что ваш брат в отъезде? — зачем-то спросила Фабиана.
Хэварт вернул на неё взгляд, кольнув ледяным отчуждением, что ей стало не по себе. Ламмерт ничего не ответил, поднял перевёрнутую у ног девушки корзину и вручил Фабиане, положив туда и платок. Посмотрел в сторону, бросив короткий взгляд на Фабиану, молча развернулся и вышел из комнаты.
Что это было? Фабиана постояв немного, пребывая словно в тумане, поняла, что нужно поторопиться. Кажется, придётся привыкать находиться рядом с милордом.
«Как же тяжело это», — с немым обречением выдохнула.
Весь день Фабиана трудилась. После покоев младшего Ламмерта убрала в холле на этом ее работа, к счастью, закончилась. Ужинать горничную пригласили вновь в кухню. На этот раз Аскил присутствовал за трапезой, внимательно следя за болтовнёй Отилии, а та с тоской бросала на него невинные и даже обидчивые взгляды. Кажется, женщине откровенно не хватало общения, но она молчала, дорожа работой.
***
Утро второго дня началось с раннего пробуждения и суетливых сборов, а после изнурительная уборка. Ламмерт не обманывал, когда говорил, что им необходима помощница. В планах Аскила было выдраить весь замок до последнего закутка, и потому о встрече с Танором Фабиана и не могла и думать.
Под вечер вымоталась настолько, что уже было безразлично всё, лишь бы принять ванну и лечь в мягкую постельку. Столько Фабиане ещё не приходилось работать никогда, да и что говорить — она вообще не занималась тяжёлым трудом, лишь обучением этикета и разного рода женских ремёсел, и единственное, что могла держать из тяжёлого — письменное перо и иголку с пяльцами.
Но, несмотря на трудности, Фабиана всё ещё теплила надежду, что побывает в кабинет милорда вновь и заберёт свои документы, по праву принадлежащие ей.
За эти два дня Ламмерт будто сквозь землю провалился, не встречался Фабиане, точнее, она ему не подворачивалась под руку и ненароком подумала, что он покинул Ристол. И только под вечер, когда она заперла деверь последней комнаты, где требовалась уборка, услышала доносившиеся со стороны зала голоса.
Фабиана сразу узнала ту брюнетку, которую встретила на лестнице в первый день своего пребывания в Ристоле. Она говорила несдержанно и эмоционально, Ламмерт, в свою очередь, отвечал приглушённо, почти шипел с раздражением и долей ярости.
Фабиана сглотнула. Что его могло так рассердить? О чём они таком разговаривают? Что общего между ними?
Осмотрев зал, который пустовал, погружённый в мягкий свет горевшего канделябра, Фабиана, тихонько поставив корзину на пол, прокралась к двери кабинета господина, обращаясь полностью в слух.
«Как же нехорошо, Фабиана!» — проснулся голос совести. «Очень плохо, леди не должна так делать», — корила, соглашаясь сама с собой девушка, облизывая сухие губы и борясь с соблазном, но женская суть под названием «любопытство» взяла верх. Сжав складки платья, Фабиана приблизилась ещё на шажок.
— …Хэварт, ты меня обижаешь. Я же тебе не чужая, в самом деле, милый!
От этой фразы, ударившей по слуху, у Фабианы подпёр ком к горлу.
«Милый»? Значит, они всё же близки. Разочарование растеклось по языку горькой амброзией. Фабиана уже хотела отступить и удалиться, почему-то ей стало неприятно до жжения в груди, но осталась, не в силах сдвинуться с места, не узнав ответа Ламмерта, который молчал, создавая такое поле вокруг, что воздух будто звенел от напряжения даже за дверью кабинета.
— Ты для меня никто, Игнэс, когда ты это себе уяснишь? Я попросил тебя удалиться ещё два дня назад, почему ты до сих пор здесь? Зря тратишь своё время. Уезжай, я не хочу тебя больше видеть, слышишь? — низкий грудной голос мужчины прокрался под кожу льдом, заставив Фабиану поёжилась.
Милорд не желает её видеть? От внутреннего ликования сбилось дыхание. Как нехорошо, так слишком невыносимо хорошо, что даже тесно. Фабиана с укором закусила губу, но не могла сдержать эмоций, даже покрылась испариной спина, и стало слишком душно. Развернулась, касаясь ладонями стены, продолжила слушать.
— …Ты не понимаешь, Хэварт, во что тебя хотят втянуть! Давай опустим наши отношения, ссоры и недопонимания, ты не должен отгораживаться. Твоего брата сейчас держат неизвестно где, может, в каком-нибудь подвале или яме, а если его вообще пытают, мучают, избивают — ты об этом подумал?!
