Он не видел ничего перед собой, пересек коридор и лестницу и поймал Фабиану, схватил её за локоть и втащил в комнату, закрыл за собой дверь. Бросил на девушку потемневший взгляд, понаблюдав, как спокойно фиалка встретила его, румянец с её щёк сошёл, оставляя бледность и невозмутимость.
— Зачем? — шагнул к ней, нависа. — Зачем ты это сделала? Ты ведь это всё выдумала, да? Зачем?! — рявкнул он громко, так что Фабиана всё же вздрогнула, но продолжила смотреть на него прямо, делая вид, что ей безразлична его ярость.
Смотрела совсем не так, как ещё недавно в его покоях. Что с ней такое? Хотел понять. Немедленно, сию минуту. Протянул руку, но фиалка отвернула лицо и зажмурилась, будто ей вдруг стали противны его прикосновения, настолько открыто показывая это, что обескуражило. Она отстранилась совсем, делая шаг назад. Он схватил её за плечи и рывком повернул к себе, обхватил подбородок пальцами, заставляя смотреть на него. Ресницы девушки дрогнули, но больше ни одной эмоции на лице и в голубых глазах, которые вдруг покрылись коркой льда.
— Если это так, то зря. Да, я обещал ей, но тогда думал, что ты не захочешь остаться со мной... Говори же! — обхватил шею, чуть сдавливая.
Её молчание убивало, разбивало его вдребезги.
— Я уже всё сказала, — произнесла таким твердым надменным тоном, даже голос не дрогнул. Откуда в ней столько храбрости и решимости разом? Интересно знать… — Вы мне не интересны, милорд. К сожалению.
Что?
Всё вокруг задребезжало и посыпалось.
— Что ты сказала?
— Вы были правы, когда не поверили мне в первый вечер, — бесцветно выдала.
— Лжешь.
Фабиана застыла, а следующий миг её губы скривились в полуулыбке, так что Хэварт почувствовал себя дураком, купившимся на дешевый трюк. Фабиана дёрнула головой, чтобы высвободиться из жёсткой хватки, но Хэварт вдавил в неё пальцы сильнее — не выпускать, но сознание толкало остановиться. Он делает только хуже. Так от неё ничего не добьётся.
Выпустил.
Фабиана, смахнув с лица прядь, смотря на него, схватилась за своё запястье и рывком сдернула браслет. Протянула ему:
— Заберите.
Хэварт застыл, все тело стало тяжёлым, только гулкие удары сердца давали понять, что он ещё жив. Если это даже ложь, и она снова играет какую-то игру, то это перебор.
— Заберите же, всё же не следовало терять на это время.
Хэварт усмехнулся, сузив гневно глаза, даже искры посыпались.
— Оставь себе, пусть будет напоминать тебе, когда будешь отдаваться своему любимому, о хорошо проведённом времени со мной, и твои громкие стоны не были притворством, — процедил сквозь зубы.
Фабиана глянула на него, в глазах пронеслась смесь чувств, которых Хэварт больше не собирался понимать.
— Даже если это всё ложь, которую ты выдумала, вряд ли смогу тебе это простить когда-либо, мисс О-Лидер. Можешь проваливать, — бросил он, сжимая кулаки, оторвав от неё взгляд, отступил, развернулся и пошёл прочь из комнаты, ощущая, как что-то тяжёлое давит на грудь, грохнул дверью так, что стены дрогнули.
Дойдя до кабинета, Хэварт ворвался в него, резко распахнув дверь, напугав до хриплого карканья Борта — ворон, хлопая крыльями, едва удержался на месте. Хэварт прошёл к столу и одним яростным движением смёл всё с него: газеты, бумаги, чернила, книги — всё полетело на пол, схватил графин и шарахнул его о пол, ударив кулаками по столешнице. Борт всё же слетел с жерди и ринулся к каминной полке, зацепив крылом плечо Ламмерта, прибился к стене, заклокотал испуганно.
Грудь тяжело вздымалась, в голове шумело.
Хэварт всё не мог понять её. Если всё так, как она говорит, зачем ей нужен был этот брак с ним?
Взгляд опустился на газеты. Хэварт нахмурился и, пройдя по осколкам, раздавливая их подошвами, остановился перед листовками, которые теперь были залиты водой — дешёвая печать быстро растворялась под её воздействием. Все эти провокационные статьи и его скандальный брак, облетевший весь Вальштор — для отвода глаз от Груно. Чтобы отвлечь внимание и выставить лорда чистым.
…Моим мужчиной будет и останется эрн Груно...
…Вы мне не интересны, милорд. К сожалению...
Жестокая. Хэварт ядовито усмехнулся, наступив на газеты, прошёл к креслу, опершись одной рукой о столешницу, другой пронзил волосы, сжал и потянул до боли. Если это всё так, как же ловко фиалка запудрила ему мозги. Только зачем ей это нужно? Ради денег или некоторого влияния? Или постели с эрн Груно?
Ревность отравленным клинком резанула по груди. Говорила, что он ей отвратителен, а сама мечтала о постели с ним. Фиалка... Невинная и опасная, убивающая его изнутри.
Хэварт уже ничего не понимал, одурманен ею настолько, что уже не видел, где правда, а где ложь. Ненависть всплеснулась, обжигающей кислотой. Ощущая адский пожар внутри себя, медленно уничтожающий его. А эта ночь с ним, чтобы усыпить его и ударить в последний раз, растерзать окончательно? Что ж, это ей тоже удалось.
Горечь предательства встала комом в горле, он не мог дышать. Его фиалка, нежный цветок, оказался с ядовитыми стеблями. Отравила его.
В дверь постучали, заставляя Ламмерта вынырнуть из пропасти, поднять голову и выпрямиться.
