<p>Журавли</p>Шумела роща золотая,ей море вторило вдали,и всхлипывали, пролетая,кочующие журавлии в небе томном исчезали,все тише, все нежней звеня.Мне два последних рассказали,что вспоминаешь ты меня…24 октября 1918<p>«За полночь потушив огонь мой запоздалый…»</p>За полночь потушив огонь мой запоздалый,в притворном забытьи покоюсь я, бывало,и вот, преодолев ревнивый сумрак туч,подкрадывается неуловимый лучи разгорается и освещает страннокартины на стене. Доносится нежданнодо слуха моего необъяснимый звуки повторяется отчетливей, и вдруг —все оживляется! Волшебное — возможно:халат мой с вешалки сползает осторожнои, протянув ко мне пустые рукава,перегибается, и чья-то головаглядит, лукавая, из мусорной корзины,под письменным столом, а по стене картиныкружатся, вылетев из неподвижных рам,как попугайчики, и шкаф дубовый самзавистливо кряхтит, с волненьем наблюдая,как по полу бежит одна туфля ночнаявдогонку за другой. Но только двинусь я, —глядь, — все рассеялось, и комната моямгновенно приняла свой вид обыкновенный.В окне дрожит луна невинно и смиренно,халат — на вешалке, повсюду тишина…Ах, знаю я тебя, обманщица луна!<p>«Разгорается высь…»</p>Разгорается высь,тает снег на горе.Пробудись, отзовись,говори о заре.Тает снег на горепред пещерой моей,и вся даль в серебреосторожных лучей.Повторяй мне, душа,что сегодня весна,что земля хороша,что и смерть не страшна,что над первой травойдышит горный цветок,наряженный в живоймягко-белый пушок,что лепечут ручьии сверкают кругомзолотые струи,что во всех и во всемтихий Бог, тайный Богнеизменно живет,что весенний цветок,ветерок, небосвод,нежных тучек кайма,и скала, и поток,и, душа, ты сама —все одно, и все — Бог.11 ноября 1918<p>«В хрустальный шар заключены мы были…»</p>В хрустальный шар заключены мы были,и мимо звезд летели мы с тобой,стремительно, безмолвно мы скользилииз блеска в блеск блаженно-голубой.И не было ни прошлого, ни цели,нас вечности восторг соединил,по небесам, обнявшись, мы летели,ослеплены улыбками светил.Но чей-то вздох разбил наш шар хрустальныйостановил наш огненный порыв,и поцелуй прервал наш безначальный,и в пленный мир нас бросил, разлучив.И на земле мы многое забыли:лишь изредка воспомнится во снеи трепет наш, и трепет звездной пыли,и чудный гул, дрожавший в вышине.Хоть мы грустим и радуемся розно,твое лицо, средь всех прекрасных лиц,могу узнать по этой пыли звездной,оставшейся на кончиках ресниц…1918Крым
