Это слово причиняло самую глубокую боль. И пусть даже все это – правда. Мать родила Хейла вне брака, и все, что он имел, досталось ему не по праву. Получалось, это прозвище он заслужил. Реми тоже несколько раз назвала его бастардом. Чем же она лучше этих пьяных дураков?
Двое приятелей долговязого грубо расхохотались. От звука злобного, ядовитого смеха ее передернуло. Молниеносным движением Реми перекинула ногу через круп лошади и, вцепившись в черную гриву, сползла на землю. И в следующее мгновение она уже стояла перед долговязым, опрокинув его на спину, прижав к стене и приставив к горлу кинжал, который вдруг оказался у нее в руке.
Глаза гуляки вылезли из орбит, и он быстро, рывками дышал. Его собутыльники застыли рядом.
– А ну извинись! – рявкнула Реми, нависнув над ним.
– Реми, – окликнул ее Хейл, но девушка не слушала.
В остекленевших глазах юнца замелькали красные всполохи, и она поняла, что ее глаза мерцали красным. Руки завибрировали, наполняясь магической силой.
Обидчик побелел как полотно, и по его ногам потекла моча. Реми больше не ощущала себя беспомощным, забившимся в угол созданием. Она была грозным оружием. Холодно улыбнувшись, она повторила:
– Извинись перед принцем.
– Простите, – дрожащим голосом едва слышно прошептал юнец.
Реми выпустила кинжал, и с помощью магии он завис в воздухе перед горлом пьяницы.
– Громче, – потребовала она.
– Простите, принц Норвуд, – всхлипнул тот, и глаза его наполнились слезами. – Умоляю, простите, Ваше Высочество.
– Прощаю, – властно и твердо ответил Хейл.
Реми выпрямилась, подхватила кинжал и вложила в ножны. Потом обвела взором оставшихся двоих, и те вздрогнули от ее мерцающего красного взгляда, словно он был способен наслать на них проклятие.
Девушка не приняла протянутую руку принца, а схватившись за рог седла, ловко взлетела обратно, несмотря на то, что мышцы ее ног были не совсем готовы к подобному трюку.
Хейл восхищенно хмыкнул и повернулся к трусливо жавшимся юнцам.
– Пусть это послужит вам уроком, – сурово сказал он. – Мне плевать на ваше неуважение, но моей красной ведьме – нет.
«Моей красной ведьме».
В ответ на эти слова магия вновь засияла у нее в глазах. Хейл сказал это так, словно они непобедимая пара. Реми подняла голову и гордо выпрямилась.
Они молча двинулись дальше, гул силы и красное сияние магии постепенно слабели. Но сердце Хейла мощными толчками бухало как будто в ее груди.
– Это было впечатляюще… глупо, конечно, но впечатляюще, – прошептал он ей в волосы.
– Неужели? Хочешь сказать, ты не способен соскочить с медленно идущей лошади и выхватить кинжал? – с озорной ухмылкой уточнила Реми.
Хейл засмеялся.
– Отличное зрелище, – еще раз признал он. – Можно подумать, что ты наполовину фейри.
– Еще один совет от твоей красной ведьмы. – Реми быстро переключила разговор на тех троих.
«Твоей». Ей нравилось произносить это слово, представляя в своих фантазиях, что она принадлежит ему.
– Любой, кто обращается к тебе неуважительно, заслуживает кинжала у горла.
– Как же мне повезло, что для этого у меня есть ты.
И, переложив поводья из одной руки в другую, принц крепче прижал к себе Реми.
Она сделает это – зарежет любого, кто назовет его Бастардом. Эта потребность недавно поселилась в ней. Дикий основной инстинкт. Он есть, и с этим ничего не поделать.
Миновав последние дома, пустующие участки ничейной земли, они подъехали к городской стене – частоколу из мощных стволов, вкопанных в землю. Железные ворота были открыты. За ними лежал лес. Там у них не было врагов.
И, углубляясь в чащу, Реми подумала, что сегодня их враг – не воин с мечом, а крутая, опасная гора, к которой ведет их путь.
Они ехали целый день, останавливаясь у ручьев, чтобы восполнить запасы воды. Через час дорога довела их до холма и закончилась, и они двинулись через лес напрямую – туда, где деревья уходили макушками высоко в небо. Этот сосновый бор был посажен для лесозаготовок с равными промежутками между деревьями, так что поехать между ними верхом не составляло труда.
Однако вскоре картина изменилась. Искусственные посадки сменились настоящим густым лесом, который у подножия Восточных вершин превращался в непроходимую чащу. Там, в глубине Высоких гор, среди заснеженных пиков возвышался черный зазубренный монолит – гора Элузиен или Гнилая гора. Эта гора, заслоняющая собой небо, и была их целью.
Где-то далеко, за восточной границей леса, в небо поднимался дым – там, где проходила главная дорога королевства, шумели города и деревни. Но в этой чащобе не было жизни, и вряд ли им кто-то встретится на пути к этому проклятому месту. Смрад гнилой смерти ощущался даже на таком расстоянии. Еще несколько часов, и тошнотворная вонь станет невыносимой.
– Этот запах… – Реми поморщилась, натягивая на лицо рубашку.
– Ты уже его чувствуешь? – поразился Хейл. – Мы разобьем лагерь вон на той полянке. До захода солнца нужно развести костер, – озабоченно заметил он.
– Здесь так быстро холодает?
