Ее руки скользили по жесткой коре, пока девушка не подстроилась под быстрые, глубокие толчки. Блаженство накрыло ее с головой, и она закусила ладонь, чтобы продлить удовольствие. Хейл крепче стиснул ее бедра, и мощный ствол, за который держалась Реми, затрещал под его напором. В лесу стояла тишина, прерываемая лишь громкими влажными шлепками плоти о плоть.
Подходя к оргазму, Хейл двигался все быстрее, и Реми больше не сдерживалась. Ее крики сотрясли лес, когда Хейл изверг в нее семя, повторяя ее имя.
Ее тело содрогнулось в последний раз, и девушка наконец опустила руку. Теперь там будет огромный синяк, но ей было все равно. Постепенно она задышала ровнее.
– С тобой, принцесса, столько проблем, – засмеялся Хейл, его грудь тяжело вздымалась. – Может, ты даже порочнее меня.
Ексширские леса казались ей такими знакомыми, и от этого становилось жутко. Они ехали сквозь заросли кизила, самшита, ольхи, которые пропускали достаточно света. Буйные лиловые и золотистые кустарники царили над хрупкой листвой, уже покрывавшей землю. С деревьев свисали густые завеси мха, и сплетения диких цветов устремлялись навстречу слабеющим солнечным лучам. Насыщенные оттенки красного и синего добавляли яркие мазки темному лесному ковру. В воздухе раздавались птичьи голоса, и вообще этот лес был полон жизни. Чуткие уши Реми уловили и кваканье лягушек в прудах неподалеку.
Люди погибли, но лес все так же шумел и разрастался, заявив свои права заброшенную дорогу в Ексшир. Это место было теперь не узнать. Часть тракта завалило упавшими деревьями, и всадникам приходилось не раз спешиваться и вести лошадей под уздцы, обходя преграды.
Вот за поворотом появились первые брошенные дома. Ексшир, когда-то оживленный город и родина огромного количества жителей, теперь превратился в призрак в полном смысле этого слова. Тринадцать лет назад в нем поселилась зловещая тишина, нарушаемая лишь треском веток под порывами ветра. Здесь даже не осмеливались петь птицы, свившие гнезда на разрушенных крышах.
Двери тоже были выбиты или сломаны. Может, виной тому мародеры, или дикие звери облюбовали эти жилища. Большая часть крыш провалилась внутрь, иногда вместе со стенами. Некоторые дома выглядели вполне целыми, только покрылись грязью и заросли сорняками. Фонтан на городской площади был заполнен позеленевшей водой, в которой проросли водоросли.
Хейл крепче прижал Реми к себе. Сердце зачастило в ее груди.
На каждом углу перед глазами вспыхивал очередной обрывок воспоминания: улицы, украшенные к дню летнего солнцестояния, толпы людей – весь город собрался проводить королевскую семью в одну из поездок, оживленные группки гуляющих в ярмарочный день, торговцы, предлагающие свои товары…
Ничего этого больше нет.
Ряды, целые улицы брошенных домов наводили на страшную мысль: в каждом доме когда-то жила семья, а теперь здесь была пустота. Даже если Реми заявит свои права на Клинок Бессмертия, город никогда не станет прежним. Эти семьи ушли из жизни, потеряны навеки.
Когда они выехали на дорогу, что вела к склону горы, возвышавшейся над городом, сердце Реми снова сжалось. Когда-то здесь, у Высоких гор, гордо стоял Ексширский замок. Теперь от него остались обугленные камни и пепел.
Реми очень хорошо помнила, как выглядел ее дом. Его окружали высокие стены и башни из черного камня. В стенах на равном расстоянии располагались окошки, а так же бойницы для лучников и артиллерии. Замок скорее напоминал крепость, только им это не помогло.
Горные фейри роскоши предпочитали уют. И этот замок не блистал великолепием, а был просто семейным домом, построенным, чтобы пережить холодные ексширские зимы. Реми запомнила огромные камины, тяжелые шторы и толстые ковры. Интересно, они на самом деле были огромными или ее детское воображение сделало их таковыми.
На дороге валялись тяжелые металлические двери, загораживая дорогу к руинам.
– Хочешь пойти? – шепотом спросил Хейл, потрясенный увиденным.
В этом месте казалось неуместным говорить громко.
– Да, – едва слышно выдохнула девушка, словно их слышали горы. – Подержи лошадей, я недолго.
Принц только кивнул, понимая, что нужно оставить ее одну.
Спрыгнув с лошади, Реми двинулась вверх по крутому холму к руинам своего дома. Она перелезала через обломки стен и груды камней. И когда булыжники под ногами сменились плоскими серыми каменными плитами, девушка поняла, что стоит на месте тронного зала.
Замок был полностью разграблен: исчезли ковры, флагштоки, золоченые подсвечники. Не осталось ни столов, ни стульев, ни канделябров. Ни трона на помосте. И помост, когда-то покрытый белым мрамором, был ободран до основания. Но это место она помнила. В разрушенной дальней стене когда-то было высокое окно. Солнечные лучи падали через него на помост, освещая королевскую семью. Все праздники приурочивались к этому идеальному освещению – в разное время года оно приходилось на разное время, так, чтобы солнце светило на королевскую семью.
