Поветрие началось безо всякой видимой причины: не было ни затмения, ни кометы, ни вулканического извержения. Люди просто безо всякой видимой причины желтели, покрывались мелкими болезненными фурункулами, потом засыпали и больше уже не просыпались. Рассказывают, где-то далеко на востоке народ мрёт от болезни, которая так и называется: «сонная». Но, чтобы ей захворать, надо, чтобы человека укусила ядовитая муха. А тут никакой мухи нет, попросту пожелтел, да и помер.
Поветрие прозвали жёлтой чумой. Это так просто: придумали подходящее название, считай, что и с болезнью справились. Перепуганные солдаты ринулись в общие казармы, хотя там заразиться жёлтой чумой куда проще, чем в безлюдных горах.
Оставшись вдвоём, Хотич и Никол внешне продолжали прежний образ жизни, хотя на самом деле отношения их переменились. Хотич давно понял, что именно он наследовал лавочнику Коршу, а Никол впусте болтает и грозит чешуйчатыми кулаками. Выступать против Никола Хотич не пытался, с детских лет он привык склоняться перед крепким кулаком и самоуверенным голосом. А что Арчен оказался круче Никола, то в такие разборки Хотич не лез, тем более что Арчен свои обиды не поминал. На Луру Хотич поглядывал, но только после того, как получил затрещину от Кудри. А так, что глазеть на шмакодявку. Отнять конфету — иное дело. Но когда стряслась история с золотым шлёндером, ничтожная девчонка взлетела так высоко, что, даже оставшись один в постели, Хотич о ней думать не смел.
Соразмерное бытие текло своим порядком, лишь одно не давало Хотичу покоя. Когда до лавки дошли слухи о жёлтой чуме, бушующей в долине, Хотич твёрдо уверился, что его эта зараза не минет. Подолгу он разглядывал руки, убеждаясь, что они уже пожелтели. Каждый прыщик, которых у Хотича всегда было довольно, убеждал, что болезнь началась. Хотич жалел, что в лавке нет зеркала. Не было его и дома.
Наконец, Хотич нашёл выход.
Поздно ночью, когда Никол спал, как спят только люди с чистой совестью, Хотич пробрался к денежному ящику, который он прекрасно научился открывать, выудил пригоршню серебряных шлёндеров и принялся мудрить с покупками. Первым делом надо получить подход к Николу.
— Сколько стоит лекарство, каким можно вылечить Николу руки?
Первый самостоятельный заказ и первый облом: Антидота против отравления белой ртутью не существует.
Что такое антидот, может быть, знала Пухана. Хотичу довольно знать, что такой покупки сделать нельзя. Зато второй заказ окончился удачей. Одна порция лекарства от жёлтой чумы стоила очень дорого, но купить её было возможно. Одну за другой он вернул большинство серебрушек в кассу и вытащил из товарного ящика тонкий стакан синей искрящейся жидкости.
Вот оно заветное лекарство! Выпьешь, и жёлтая чума пройдёт стороной, тебя не затронув.
— Это что за дела? Ты тут хозяйничаешь в моей лавке? За такое самоуправство тебе следует зубы проредить!
Никогда Никол среди ночи не вставал, а тут, надо же, появился!
— Что ты у меня украл?
— Это всего-лишь лекарство. Чтобы жёлтой чумой не заболеть!
— Тем более! Давай сюда!
— Тебе нельзя. От белой ртути антидота нет.
— Ишь, как запел! Это от воровства антидота нет!
— Нельзя!.. — но Никол уже хапнул стакан и в два глотка осушил его.
— Лекарство говоришь? Ничего настоечка, вкусненькая…
В следующее мгновение он закашлялся, изо рта, носа, ушей пошла пена.
Полетели обрывки кожи, комья перегнившей плоти. Особенно быстро распадались руки. Там показалась тёмная кость. Припарки, когда-то назначенные Пуханой, приостановили гниение, но совсем вылечить руки не могли.
Со стуком упали костыли, которые стало нечем держать. Следом шлёпнулось то, что прежде было Николом. Кажется он пытался выдохнуть: «Подстава!» — но некому было разбирать его шипение.
Хотич, замерев, смотрел на сокрушительное действие голубой водицы, которую он чуть было не выхлебал.
А ну как, если бы с ним случилось такое? Может быть, это ловушка на тех, кто хочет избежать жёлтой чумы. И даже, если тут всё без обмана, то где доказательства, что Арчен не отравил белой ртутью и самого Хотича? Арчен, он такой, с него станется.
Тут ещё эта куча падали валяется посреди лавки. Хорошо, хоть постояльцы сбежали в долину, а то и вовсе не знаешь, как объясняться. А так время есть, всё обдумать.
Обыскивая барахло, скопившееся по разным углам, Хотич нашёл длиннющий ремень с петлёй, как специально изготовленный таскать волоком трупы. Накинул петлю на ноги Николу, пристроил там же костыли, впрягся в эту упряжку и поволок наугад к ближайшей грязной ямине.
Не избавиться от ощущения, что всё это уже было, совсем недавно, может быть, не с ним, но было. Спросить бы у Никола, уж он-то знает, но Никол волочится по земле, разваливаясь на куски, и не хочет отвечать.
Ох уж эти колдовские предчувствия! У обычных людей они тоже бывают, и даже есть умное название для такого чувства. У людишек всё просто: придумал название и сиди довольный. Это всё дежа вю, а я тут и вовсе не причём.
Хотич, надрываясь, тянул лямку.