Длинные тёмные коридоры, Арчену они напоминали пещеры, что порой встречались в предгорьях. Мальчишкой лет десяти он порой лазал туда, а потом потерял к пещерам всякий интерес. И вот, он снова попал в пещеры, на этот раз рукотворные.
— Тут душно, — услышал он волшебный шепоток Паси. — Люди тут будут болеть безо всякого мора. На улицах зачумлённых людей меньше, чем здесь.
— Это я понимаю, — ответил Арчен. — А куда барониссимус подевался, ума не приложу. Неужто весь дворец состоит из пустых коридоров?
— Не-а. Вон за той дверью есть люди, и за той тоже. Только там барониссимуса нет, — ответила Пася, прислушавшись.
— Это я сам колдую, чтобы в покои пройти окольной тропкой, никого не потревожив. А народу мало, потому что многие болеют. Но всё равно странно тут ходить, словно в могиле.
Очередная дверь, тяжёлые портьеры из богатой ткани. Пася фыркает подозрительно, и Арчен понимает: нет, это не пёрл-шифон. Но у этой двери вновь стоит стража, элитные войска, которым не приходилось кувыркаться с обрыва. А вот жёлтая чума проредила гвардию основательно.
Побеседовать с охраной Арчен не успел. Портьера была отброшена резким движением, появился человек, самый вид которого подсказывал, что он привык приказывать. Волосы с проседью, цепкий взгляд, который не сумела затуманить болезнь. Но лоб, щёки, даже губы покрыты россыпью мелких нарывов — верный признак последней стадии жёлтой чумы.
— Кто вы и зачем сюда явились?
Должно быть, когда-то его голос громыхал и повелевал, но сейчас он был хриплым, как у любого пестозного больного.
Спрашивающий явно не был барониссимусом, но человек, который за пару дней до смерти остаётся на ногах и продолжает командовать, достоин, чтобы ему ответили.
— Мы колдуны из горного селения, — впервые взгляд царедворца зацепил Пасю, — пришли, чтобы остановить жёлтую чуму и прекратить мор.
— Как вы это собираетесь сделать?
— У нас есть лекарство, способное вернуть к жизни умирающего.
— И что вы за него хотите?
— Это мы скажем самому барониссимусу.
— Сияющий владыка болен. Он лежит без памяти и не может вам ответить.
— Тем важнее допустить нас к нему, чтобы мы могли его вылечить. Сначала мы дадим ему лекарство, а потом назначим режим и всё остальное.
— Хорошо. Надеюсь, вы не будете возражать, против проверки. Бершин, кто из легионеров в таком состоянии, что помрёт через полчаса?
— Половина! — ответил страж.
— Доставить сюда. Принести на носилках!
Один из стражников оставил пост и убежал.
— Тебе самому надо лечиться, — сказала Пася, — иначе ты умрёшь через два или три дня.
Придворный одарил Пасю долгим взглядом и ничего не ответил.
Приволокли на растянутом одеяле больного. Он был без сознания, но лицо, густо покрытое нарывами, было чисто вымыто. Значит, кто-то не боялся заразиться и ухаживал за умирающими. Пася, не дожидаясь указаний, приподняла больному голову.
— Настойку давай, полную кружку, как мужчине положено.
Арчен протянул кружку с голубоватой влагой.
Запрокинутая голова, закаченные глаза, спёкшиеся губы… — как заставить такого пить?
Пася, худенькая до прозрачности, в чём в ней самой душа держится… — одной рукой обняла солдата за голову, другой поднесла кружку с зельем.
— Пей мой хороший, пей маленький…
Первый трудный глоток, второй, третий… В щелях опухших век, где мёртво поблёскивали белки, появилось что-то напоминающее взгляд.
— Как себя чувствуешь?
Беззвучно шевельнулись губы:
— Готов служить.
— Тебе сейчас без «слу» — тебе просто жить надо.
— Это впечатляет, — произнёс военачальник. — Говорите, я умру через два дня? Значит, пришла пора мне испробовать ваше зелье. Сколько, говоришь, надо? — полную кружку? Что же, на кон поставлены два дня.
Осторожно обмакнул губы, затем разом опустошил кружку.
— Во всяком случае, это не горько.
— Чем вам промывают язвы? — деловито спросила Пася.
— Представления не имею. Для этого есть полковые медики.
— Ну и не важно. Главное — чистота и свежий воздух. Окна выставить, курильницы погасить, а то воздух у вас такой тяжёлый, что без всякого мора скончаться можно.
— А теперь скажи, — царедворец, только что собиравшийся помирать, повернулся и с прищуром глянул в глаза Арчену. — Чего ради вы вздумали нас спасать? Рано или поздно мор кончится, и войска, те самые, которыми я командую, пойдут в последнюю атаку на горы. Ваше селение это мелочь, которую мы пройдём, не заметив. Наша задача уничтожить лес со всеми его чародействами. Пусть там будет мёртвый склон, но там не останется злого волшебства. После этого никто не побежит в горы, еретики, от которых нынче нет спасения, переведутся сами или будут уничтожены. Я не верю, что ты не знаешь таких простых вещей. Значит, мне неизвестно что-то, что знаешь ты. Поэтому я спрашиваю, чего ради ты пришёл сюда со своей панацеей?
— Так оно и есть. Я знаю то, что неизвестно никому из вас…
Договорить Арчен не успел. Из-за портьеры выбрался ещё один вельможа, пышно одетый и щедро сбрызнутый чумными нарывами.