— Не так давно случилось, — непонятно кому рассказывал Кудря, — что мой родитель заподозрил, будто кто-то из сельчан у него воду крадёт. Так-то потрава незаметна, с ручья не убывает, но то ли следы остались, то ли ещё что, но он мне велел караулить ночью и ворюгу изловить. А как взломщику во двор проникнуть? Вот, где загадка. Частокол вокруг дома заговорён, там и брюхоед не прорвётся, не то, что человек. Ворота заперты и сторожевичок поставлен; попробуй тронь, визгу на всё селение будет. Что делать? Сижу, караулю. Приходит такой-сякой-немазанный. Сидит, колдует что-то. А потом полез по верее, по приворотному столбу, значит. А столб скользкий. Я во младенчестве, помню, с разбега на него вскакивал, а потом вниз съезжал. Уцепиться там не за что, а он лезет. Я его цап за штаны и поволок к ответу. Признался во всём, как миленький.
— И что? — спросила Лура.
— Отпустил его. Он обещал больше за водой не лазать.
— И кто же это был? — поинтересовалась Мурава.
— Это уже не важно. Он мне своё колдовство открыл, а я обещал, что его имя никому не назову.
— И не называй, — сказал Арчен. — Я его и так знаю. Из мальчишек с фляжками ходили только сыновья богатых родителей, которым дают с собой воду. Но самая большая кожаная фляга была у бедняка Хотича. Он, кстати, водой приторговывал: медный шлёндер за кружку. Дороже, чем у твоего отца. Ну, как я угадал?
— Не скажу, — набычился Кудря.
— Да уж, — усмехнулась Мурава. — В нашей деревне втайне ничто не бывает.
Кудрино колдовство, тем временем подходило к концу. На подставленной ладони лежал полупрозрачный дрожащий ком. Свободной рукой Кудря снял башмаки, засучил штанины и, отделив от наколдованного кома немного, намазал колени и ступни ног. Мурава, не дожидаясь просьбы, накинула Кудре через плечо моток наколдованной верёвки, которая не оборвётся и не истреплется, елозя по камню.
Кудря встал, косолапо ступая, подошёл к стене. Сначала лез, цепляясь за выступы, стараясь использовать трещины и другие неровности. Постепенно их становилось меньше, и вскоре Кудря полз по гладкой стене, на которой было не за что зацепиться. Поднимал руку, шлёпал ладонью по камню, ждал, пока приклеется, потом также переставлял ноги и вторую руку. Чем-то он напоминал многоножку, так озабоченную переставлением лапочек, что забывает по полу она ползёт, по стене или вовсе по потолку.
Все изнылись ожиданием, когда Кудря закинул руку на край скалы, подтянулся и встал над обрывом.
— Вещи и оружие! — крикнул он. — Тут неладно!
Верёвки хватило до самого низа и даже с избытком. Наверх поехал заранее упакованный тюк с пожитками и притороченный к нему короткий меч. Кудря ухватился за меч так, словно на него уже напали.
Далее наступила очередь людей.
— Крин! — крикнул Кудря.
Порядок, кто за кем будет подниматься, обговорили заранее, так что Кудря кричал зря.
Бледная Крин ухватилась было за верёвку, но Мурава решительно взялась за дело сама. Обвязала девушку вокруг пояса, чуть выше на верёвке устроила мёртвую петлю, чтобы Крин могла держаться, а не висеть кулём во время подъёма. Лёгонькую Крин Кудря духом поднял на скалу, распутал и вручил ей меч для охраны. Испуганная девушка мгновенно превратилась в деву воительницу. От кого отбиваться было неясно, но множество мелких костей показывало, что здесь кто-то бывает.
— Теперь — детей!
Кудря был готов, что Пасю и Луру разом навяжут на конец шнура, но Мурава такого ухарства не позволила, девчонки были подняты одна за другой. При этом Лура зажмуривалась что есть сил, а Пася глазела вовсю, чтобы не пропустить ничего из такого любопытного подъёма.
Крин сразу отогнала девчонок от края обрыва, но им и без того было чем заняться. Кости, покрывавшие вершину, были рассмотрены и разве что не рассортированы. Человеческих среди них, вроде бы, не встречалось, но лишь из-за того, что люди в эти края не забредали. Прежде не забредали, но и сейчас хотелось, чтобы набор костей не пополнился человеческими костяками.
Следом Кудря втащил на вершину Арчена, который немедленно сменил его. И без того ладони у Кудри были стёрты едва не до мяса.
Внизу оставалась одна Мурава. Из вещей у неё была палка, без которой трудно ходить по горам. А ночью палка отстаивала своё в частоколе вокруг палатки. За верёвку взялись Арче с Кудрей вместе, но не успели выбрать и половины длины, как Крин закричала:
— Берегитесь! Сверху!
Из близкого горного неба падали на людей существа похожие на обрывки туч, что остаются после прошедшей грозы. Наверное, это были птицы, потому что у каждого имелось по два широких крыла, позволявших планировать в разреженном воздухе.
С мечом против воздушного врага выступать неловко, но, когда нет ничего больше, приходится драться мечом.
— Маму держи! — выкрикнул Арчен, отпустил верёвку и, вздев махайр, ринулся прикрывать женщин уже поднятых на скалу.
Изогнутый клинок рассёк нападавшего, словно пустое место.
