– А ты – жалкая слюнтяйка! – яростно закричал Нил, на мгновение забыв об Эйнджел. – Неужели ты думаешь, что я когда-нибудь любил тебя? Ты такая же глупая, как и уродливая! – Увидев боль и испуг на ее лице, он безжалостно продолжал: – Да! Единственной причиной моего предложения руки и сердца была необходимость незаметно следить за Холтом и его красавицей женушкой! Ведь вы с Эйнджел были такими хорошими подругами – не разлей вода!
Каждое его слово сопровождалось тычком ножа в ребра Эйнджел, но она не смела кричать, зная, что это отвлечет внимание Рейчел и создаст еще более опасную ситуацию.
Из глаз Рейчел текли слезы, но она не вытирала их, продолжая целиться в грудь Нила.
– Я не верю тебе, – пробормотала она, покачав головой. – Ты любил меня, Нил, я знаю...
– Не более чем свою лошадь! – парировал он. Рейчел отчаянно вскрикнула, и он провел лезвием кинжала вдоль тела Эйнджел, разрывая ткань ночной сорочки и оставляя тонкий кровавый след.
Эйнджел увидела, как дрожавшие руки Рейчел опустили револьвер. Приготовившись достойно встретить смерть, она вдруг вспомнила о Холте, о неродившемся ребенке.
– Не-е-т! – изо всех сил отчаянно закричала она.
И в ту же минуту Эйнджел увидела вновь поднявшееся дуло револьвера, Рейчел. Раздался оглушительный выстрел, и комната наполнилась едким дымом...
Услышав звук выстрела в доме Нила, Холт схватил поводья лошади, на которую его посадили со связанными руками, и мгновенно повернул обратно.
– Проклятый краснокожий! – завопил Перри, разворачивая свою чалую кобылу. Но та никак не хотела подчиняться его командам. Услышав его ругательства, Рено обернулся и увидел Холта, уже скрывавшегося за углом дома.
– Я же знал, что нельзя верить его слову, – с досадой пробормотал он.
Однако Рено не мог удержаться от восхищения смелостью Холта. В сопровождении своих людей капитан галопом помчался за Холтом, не обращая внимания на побагровевшего, но так и не справившегося с лошадью Перри.
Холт понимал, что его все равно настигнут, но что-то подсказало ему, что Эйнджел в опасности. Ведь выстрел раздался именно в доме Нила. Заметив толпу зевак, мгновенно собравшихся у церкви, Холта охватило такое отчаяние, что он даже не почувствовал боли, когда, пытаясь соскочить с лошади со связанными руками, упал на землю и сильно ударился спиной.
На бегу развязывая зубами узел веревки на руках, Холт всем телом навалился на запертую дверь церкви. Стиснув зубы, он снова и снова бил плечом в тяжелую дверь, пока она не затрещала. Наконец дверь распахнулась, и Холт ворвался внутрь, на ходу сбрасывая с себя веревки.
– Эйнджел! – яростно завопил он и тут же испугался, услышав где-то в глубине дома тихие рыдания. До его слуха донесся стук копыт и ржание лошадей. Это примчался Рено со своими людьми. Не останавливаясь, Холт рванулся в спальню, где оставил мирно спавшую жену.
Влетев в комнату, Холт увидел у стены Эйнджел в заляпанной кровью белоснежной ночной сорочке.
– Эйнджел! – воскликнул он. Волна облегчения прокатилась по всему его телу, когда она подняла на него заплаканные голубые глаза и попыталась улыбнуться. Оглядевшись, он увидел своего сводного брата, неподвижно лежавшего на полу, и трясущуюся мелкой дрожью Рейчел Максвелл, мертвой хваткой сжимавшую в руке револьвер. Пройдя мимо них обоих, он обнял Эйнджел, и она, припав к его груди, разразилась рыданиями, содрогаясь всем телом.
Холт решил, что Нил мертв, однако ошибся. Тихо застонав, он зашевелился. Рейчел испуганно взвизгнула и, выронив из рук револьвер, отпрянула к стене.
Нил снова пошевелился, и тогда Холт заметил, что он всего лишь легко ранен в правую ногу. Несколько секунд спустя Нил открыл глаза и удивленно огляделся. Очевидно, он тоже не ожидал, что останется в живых.
Когда он увидел Холта, бережно обнимавшего рыдающую Эйнджел, его губы скривились в горькой усмешке.
– Вот, значит, как... Ты со своей грязной индейской кровью станешь продолжать род Мерфи...
Глаза Холта загорелись яростным блеском.
– К моему большому огорчению, ты не умрешь, Нил. Я должен был давным-давно обо всем догадаться. Это ты убил Гаррета и пытался свалить вину на меня, это ты поехал вслед за Эйнджел на прииск, чтобы там убить ее!
– Браво! – тихо засмеялся Нил, опираясь на локоть и глядя на Холта полными ненависти глазами. – Да ты умнее, чем я думал, братец! Прииск принадлежит мне, и ты это прекрасно знаешь! Твоя мать, краснокожая любовница отца, обманом заставила его изменить завещание в твою пользу.
– Это неправда, но если даже и так, то спор об этом не имеет смысла. Прииск никогда не давал золота! Я сам распускал слухи о том, что наткнулся на настоящую золотую жилу, чтобы приманить богатого покупателя!
– Ты лжешь! – завопил Нил, и его бледно-голубые глаза чуть не вылезли из орбит. – Ты такой же лжец, как и та индейская шлюха, твоя мать!
С трудом сдерживая ярость, Холт осторожно отодвинул от себя Эйнджел и тихо произнес: