Стоя перед большим зеркалом, Рейчел задумчиво разглядывала собственное отражение. Она медленно поворачивалась из стороны в сторону, изучая свою фи гуру под разным углом. Юбка платья была сшита из ярко-розового шелка. Точно такого же цвета были сейчас румяные щеки девушки. Две белоснежные нижние юбки из тафты были спереди чуть короче, а сзади заканчивались четырьмя оборками. Небольшой турнюр переходил в аккуратный шлейф длиной в несколько футов. Это был совершенный образец современной моды. Волосы Рейчел были уложены в мягкий низкий пучок и украшены большим белым шелковым бантом.
Подойдя к Рейчел, Эйнджел ловко застегнула на ее шее нить жемчуга нежно-кремового оттенка и, увидев удивление в глазах подруги, сказала:
– Это мой свадебный подарок тебе, милая Рейчел!
Этот жемчуг ей подарил отец в день ее шестнадцатилетия, но Эйнджел редко надевала его. Жемчуг гораздо больше подходил к лицу и наряду Рейчел, и теперь Эйнджел не испытывала ни малейшего сожаления, подарив его подруге. Напротив, ей было приятно сделать подруге настоящий свадебный подарок.
– О, Эйнджел!
Они осторожно обнялись, стараясь не помять наряды. Рейчел одобрительно оглядела подругу.
– Твое платье тоже очень красивое! – искренне сказала она. – Я рада, что тетя Клара настояла на том, чтобы и у тебя был новый наряд для бала.
Эйнджел улыбнулась, поймав в зеркале свое отражение. Дульчибел всех поразила своим мастерством. Если бы Эйнджел не знала ворчливый и угрюмый нрав этой старухи, можно было подумать, что она сшила эти платья для своих любимых дочерей. Эйнджел просила ее сшить очень простое и практичное платье. Однако в знак демонстративного неповиновения Дульчибел сотворила истинный шедевр швейного искусства!
Платье было сшито из двух разных тканей – кремового шелка и алого бархата и украшено английскими мидлендскими кружевами. Жесткий лиф тесно облегал ее стройный стан, ниспадавшие мягкие складки юбки переходили в шлейф.
Это платье превосходило все другие, когда-либо имевшиеся в гардеробе Эйнджел, и она никак не могла понять, откуда Дульчибел достала такие чудесные ткани. Она не могла получить их из Денвера, так как до новогоднего бала оставалось слишком мало времени, да и дилижансы еще не ходили по обычному маршруту. Единственное, чего недоставало новому наряду Эйнджел, так это подходящего ювелирного украшения. Впрочем, тетушка Клара позаботилась и об этом.
Выразив восхищение жемчугом, подаренным Рейчел, тетушка Клара открыла бархатный футляр и извлекла оттуда великолепное гранатовое ожерелье, браслет и серьги. Пока молодые женщины восхищались гарнитуром, тетушка Клара любовно гладила сверкавшие камни своими морщинистыми от старости руками.
– Это подарок моего Джеймса, – тихо сказала она и, взглянув на Эйнджел, улыбнулась. – Сегодня ты наденешь их, детка.
– Я?! Но ведь Рейчел ваша племянница... – на чала было Эйнджел.
– И она, несомненно, унаследует все мои фамильные драгоценности. Но этот гранатовый гарнитур – вещь особенная. Джеймс подарил его мне на первую годовщину нашей свадьбы. И для меня они всегда были дороже рубинов.
– Но, миссис Максвелл, я просто не могу... – замялась Эйнджел.
– Можешь, можешь! Разве не так, Рейчел? Эйнджел поняла, что двоих ей не переубедить.
– Ну, хорошо, вы победили, – вздохнув, сказала она. – Я надену эти драгоценности, но только на один вечер!
Глаза тетушки Клары зажглись лукавым огоньком, но она не стала спорить с Эйнджел, с удовольствием застегивая на ее шейке гранатовое ожерелье. Темно-красные камки превосходно гармонировали с алым бархатом ее платья.
– Я должна спуститься вниз и проверить кое-что, – сказала Эйнджел, поглядывая на бронзовые с позолотой каминные часы. – Надо помочь Дульчибел приготовить закуски.
– Теперь Дульчи прекрасно справится одна, – довольным голосом произнесла тетя Клара. – К тому же я наняла ей в помощь двух молодых служанок. А вам надо отдохнуть перед балом. Обе вы выглядите немного усталыми.
Не дожидаясь, пока тетушка Клара предложит им одну из ее любимых тонизирующих настоек, Эйнджел поспешно встала:
– Пожалуй, я действительно пойду немного отдохну. Надеюсь вы извините мое недолгое отсутствие?
Эйнджел не столько хотела отдохнуть, сколько просто побыть немного в одиночестве, прежде чем начнется бал. Больше всего она мечтала о том, чтобы на бал приехал Холт, которого она видела всего дважды после Рождества. Оба раза они были холодно вежливы друг с другом и ни словом не обмолвились ни о прииске, ни о будущем.
Тихо вздохнув, Эйнджел спустилась в зимний сад. Сев за рояль, она легко коснулась клавиш. Вдруг в дверь, тихо постучали.
– Нил! – Ей с трудом удалось скрыть разочарование при виде молодого священника, одетого в великолепный вечерний костюм.
– Эйнджел, – произнес он, кланяясь. – Позвольте мне сказать, что сегодня вы выглядите очень... ангельски.
Веселый огонек мелькнул в его глазах.
– Благодарю вас, – отозвалась она, закрывая крышку рояля. – Но вы приехали слишком рано. Бал начнется не раньше чем через два часа.