Она ползла медленно, выбиваясь из последних сил. Где-то впереди пробивался тоненький лучик света. Легкие горели от недостатка кислорода. Час за часом, дюйм за дюймом пробиралась она через завалы грунта и камней. Она не понимала, где находится, не помнила своего имени, не думала ни о чем, кроме желания выжить. Инстинкт самосохранения заставлял ее передвигаться в направлении света, все дальше и дальше от грозившей поглотить ее черной дыры туннеля.
Окровавленные пальцы, зацепившись за груду острых камней, соскользнули, и она почувствовала, как земля посыпалась прямо на нее, забиваясь в рот, нос, уши... Внезапно стена перед ней рухнула, и она увидела неяркое зимнее солнце.
Эйнджел жадно вдыхала благословенный холодный свежий воздух! Ее легкие все еще горели от пыли, которой она наглоталась. Вконец измученная, она уронила голову и потеряла сознание.
Когда несколько часов спустя Холт вместе с Жан-Клодом безуспешно бродили вокруг шахты в поисках хоть каких-нибудь следов Эйнджел, француз первым заметил золотистый локон, торчащий из-под кучи земли.
– Смотри! – закричал он, показывая в сторону едва видневшегося локона. Схватив фонарь, Холт вскарабкался на кучу камней и, отчаянно вскрикнув, отшвырнул в сторону фонарь и стал с лихорадочной поспешностью отбрасывать землю.
– Боже милосердный... Эйнджел... нет!
Душераздирающий вопль Холта эхом прокатился по всей шахте, когда он отрыл, наконец, свою жену и дрожащими руками стер с ее лица грязь.
Жан-Клод попробовал мягко отвести своего друга от ее, казалось, безжизненного тела.
– Слишком поздно, дружище...
– Нет! Не-е-т! – Холт в ярости вырвался из рук Жан-Клода. – Эйнджел, Эйнджел! О Боже, за что? – простонал он, раскачиваясь всем телом из стороны в сторону, и слезы градом покатились по его исхудавшему лицу.
– Прошу тебя, Мерфи...
Жан-Клоду было невыносимо больно смотреть на страдания друга, но он не стал вновь пытаться помешать обезумевшему от горя Холту.
Долгое время он оставался склоненным над телом Эйнджел. Потом с его губ сорвался страшный нечеловеческий вопль, и он, запрокинув назад голову, завыл почти по-волчьи, оплакивая единственную любимую. Волосы встали дыбом на голове у француза, когда он услышал этот страшный вой.
Однако спустя какое-то время Эйнджел, лежавшая в объятиях Холта, чуть шевельнулась, и оба друга замерли, уставившись на неподвижное лицо. Внезапно она едва слышно закашляла, потом еще и еще, теперь уже громче. Дико оглянувшись на Жан-Клода, Холт снова склонился над Эйнджел.
– Эйнджел, любимая, вернись ко мне! – взывал он.
– Свет... – едва слышно пролепетала Эйнджел. – Какой красивый...
– Нет, дорогая, не иди на этот свет, – взмолился Холт. По его щекам катились слезы. – Прислушайся ко мне, к моему голосу. Иди на мой голос, на голос человека, который любит тебя...
Так он продолжал умолять ее, уговаривать и даже бранить, пока она, наконец, не прошептала единственное слово, которое согрело его надеждой.
– Холт?..
– Бог мой! Ты вернулась ко мне! Зарывшись лицом в ее волосы, Холт громко зарыдал, не скрывая слез и не стыдясь их.
Туман перед глазами Эйнджел, наконец, рассеялся, и она увидела склонившегося над ней Холта, на лице которого был написан страх. Все ее тело горело и ныло от боли, но она все же открыла запекшиеся губы и спросила:
– Как?..
Холт сразу понял ее.
– Джек Миллер видел, как ты направлялась в сторону прииска, – объяснил он, – а также и то, что за тобой вслед поскакал какой-то всадник, но Джек не мог разглядеть его как следует. Мы уже почти потеряли надежду найти тебя, когда Джек сообщил нам об этом. Я уже не чаял найти тебя живой, Эйнджел!
Холт закрыл глаза, и, когда снова открыл, Эйнджел увидела в них слезы.
– Холт, – задыхаясь, тихо сказала она. – Мы в безопасности?
– Да, пока мы здесь, никто не станет искать нас в этом доме. Отдохни, дорогая. Скоро придет доктор.
Эйнджел обвела взглядом комнату, в которой она лежала, но в ней было слишком сумрачно, чтобы увидеть всё подробности убранства и обстановки. Несомненно, в доме тетушки Клары она была в полной безопасности. Эта мысль успокоила ее.
– Холт, этот человек... это был... – И она снова потеряла сознание. Последней мыслью было не забыть рассказать Холту о страшном обмане брата.
Заботливо подоткнув одеяло и нежно поцеловав жену в горячий лоб, Холт вышел из комнаты. Черт побери, где же доктор? Пока Эйнджел везли с прииска, она несколько раз теряла сознание и вновь приходила в себя, и если бы не умелое управление Жан-Клода упряжкой, все могло бы оказаться гораздо хуже. Им несказанно повезло, что они нашли и фургон, и лошадей на прежнем месте. Одного Холт не понимал: зачем Эйнджел понадобилось отправиться на прииск, если индейцы уже ушли оттуда?
Вздохнув, он прикрыл дверь маленькой спальни, где лежала его жена, и увидел в гостиной Нила.
– Спасибо, что дал нам приют, – сказал Холт. – Я знаю, для тебя это опасно.
