Эйнджел лежала на подтаявшем раннем снегу между двумя огромными валунами. Очевидно, она ударилась об один из них, и теперь ее лицо было запачкано кровью. Явно оглушенная падением, она только тихо застонала, когда Холт просунул под нее руку и поднял, прижав к груди.
Эйнджел почувствовала запах замши. Что-то щекотало ее щеки. Перья? Она чуть приоткрыла глаза и увидела, что прядь его шелковистых черных волос касалась ее лица. Значит, Холт все же вернулся за ней. Ей стало легче на душе, но она тут же вскрикнула от боли.
– Перестань воевать со мной, – повелительно сказал Холт.
Он донес ее до лошади, осторожно подсадил в седло и сам ловко устроился позади нее. Прижав Эйнджел к себе, он одной рукой обнял ее покрепче, чтобы она не упала с лошади, а другой взял поводья. Повинуясь хозяину, лошадь тронулась мягкой рысью.
Голова Эйнджел покачивалась из стороны в сторону на его груди. Она время от времени открывала глаза и поворачивалась, чтобы посмотреть на Холта. Вместо одного лица теперь у него их было целых три, но он все равно был красив. Эйнджел бессмысленно хихикнула, и все три Холта хмуро посмотрели на нее.
– Глупая женщина! – сказал он.
Это были не самые романтические слова, которые она когда-либо слышала от мужчин в свой адрес, но для начала это было совсем неплохо. Внезапно изнутри подступила тошнота, и она поспешно закрыла глаза.
– Только не на меня, – сказал Холт и наклонил ее голову в сторону, чтобы ее как следует прочистило.
Эйнджел не помнила, что было потом. Когда она наконец пришла в себя, то увидела, что лежит совершенно голая на узкой кровати, до самого подбородка укутанная подозрительно пахнувшими лоскутными одеялами. Она попыталась поднять гудевшую голову, но тут же застонала от боли, пронзившей ее. Дощатый потолок над ней стал вращаться. Проглотив комок в горле, она закрыла глаза, борясь с приступами тошноты.
– Здорово же ты упала, – сказал кто-то.
Она снова открыла глаза и не сразу узнала Холта. В этот раз у него было только одно лицо, но очень сердитое. Склонившись над ней, он положил ей на лоб что-то влажное и прохладное.
– Я недооценил тебя, Эйнджел Макклауд. Уж чего-чего, а гордости в тебе хватит на десяток ирландцев. И при этом ни единой капли здравого ума!
– Что случилось? – хрипло спросила она.
– Я услышал твой крик и поехал назад. Оказалось, что ты чуть не свалилась с горы. Очевидно, ты в своих бальных туфельках поскользнулась и со всего маху грохнулась на камень.
– Теперь я припоминаю. – Она слабо покачала головой. – Я пыталась забраться на большой валун.
– Забраться на... Какого черта?
– Там было так красиво, – совсем тихо проговорила она. Слабость в ее голосе насторожила Холта, и какое-то время он молча вглядывался в ее голубые глаза. – Облака рассеялись, и выглянуло солнце. Внизу я увидела долину. Ничего более прекрасного я еще в жизни не видела. И мне захотелось получше все рассмотреть...
– И едва не поплатилась за это жизнью, – сурово прервал ее Холт, отходя к окну. Только теперь она заметила, что на нем не было рубашки. В лучах солнечного света, проникавшими сквозь окно, его смуглая кожа отливала бронзой. Замшевые штаны плотно обтягивали мускулистые бедра, не доходя до талии. Внезапно она почувствовала чудный запах готовившейся пищи и глубоко втянула в себя воздух.
– Где это
– Боже... где моя одежда?
– Сохнет. – Холт ткнул пальцем в сторону. Ее одежда, развешанная на деревянных крючках, приделанных к стене хижины, была в таком же плачевном состоянии, что и сама хозяйка. Холт подошел к плите, на которой шипел, закипая, черный котелок, и помешал его содержимое. – Ты вся насквозь промокла и дрожала. Мне вовсе не хотелось, чтобы ты простудилась.
Холт осторожно попробовал горячие бобы, а Эйнджел еще выше натянула одеяла, оставив незакрытыми лишь широко распахнутые глаза. Значит, это Холт раз дел ее догола? Так он видел все ее женские прелести? Эйнджел представила себе, как это все происходило, и щеки вспыхнули ярким румянцем. Муж он ей или нет, все равно было неприятно даже думать о том, как его серые холодные глаза лениво разглядывали ее тело.
– И ты... смотрел? – прошептала она.
– Угу, – невнятно, но утвердительно промычал Холт, прожевывая бобы и недоуменно глядя на Эйнджел.
– Так да или нет? – не хотела понимать она. – От тебя просто можно сойти с ума!
– Ты ведешь себя как старая дева. – Он положил ложку обратно в котелок. – Что из того, смотрел я или нет? Ты же сама мне заявила, что мы с тобой муж и жена.
Эйнджел нахмурилась.
– Мне не нравится, что ты притащил меня в этот... этот хлев и раздел меня без моего согласия!
