– Скоро я выкуплю у вас Бель-Монтань, – уверенно заявила она. – Вот увидите, у меня будет столько денег, что я смогу купить два таких поместья!
– Имеется одна заминочка, дорогая! – Крэддок ухмыльнулся и положил свою влажную ладонь на руку Эйнджел. – Я не собираюсь продавать Бель-Монтань.
– А я не собираюсь покупать его на ваших условиях! – Эйнджел резко убрала свою руку. – И советую вам вспомнить, что я теперь замужем!
Крэддок презрительно фыркнул.
– Замужем за этим краснокожим, на которого объявлен розыск? Уверен, это не станет серьезным препятствием. Только скажи слово, дорогая, и твой... твой муж... с ним произойдет несчастный случай...
– Довольно! – Эйнджел резко встала. – Прочь от меня! И не попадайтесь больше на моем пути! Если только я замечу, что вы следите за мной, я обращусь в полицию!
Крэддок едва заметно ухмыльнулся.
– Может, начнем с шерифа Гаррета? Или сразу с его брата, судьи Фелтона Гаррета, а? Оба они мои старые приятели!
– Вы блефуете, Крэддок! – воскликнула Эйнджел, но по телу пробежала холодная дрожь ужаса.
– Если кто и умел блефовать, так это твой отец, деточка. И все равно он проиграл мне в покер все, что имел, кроме тебя, дорогая. Я предлагал ему поставить на карту тебя, но он был упрямым человеком и ни за что не соглашался сделать это.
Резко повернувшись, Эйнджел выбежала из зала, стараясь не слышать слов Крэддока, который не стал ее преследовать и остался сидеть, хитро улыбаясь и довольно хмыкая. Теперь ему некуда было торопиться – все равно она у него в руках! Осталось лишь расправиться с ее краснокожим мужем, и тогда она сама придет к нему!
С сильно бьющимся сердцем Эйнджел вбежала в свой номер и, захлопнув за собой дверь, на минуту прислонилась к ней, чтобы перевести дух... Она вернулась вовремя: не успела она отойти от двери, как в комнату вошел Холт.
Он остановился на пороге. Обернувшись, Эйнджел всплеснула руками. Она не сразу узнала его: до такой степени разительную перемены произошли с ним.
Куда девался его замшевый наряд, с которым он не расставался? Теперь на нем были брюки в темную по лоску, черный фрак, белоснежная сорочка с гофрированной манишкой и галстук. Еще большее впечатление на Эйнджел произвела его прическа. Коротко подстриженные волосы отливали синеватым блеском. Он вы глядел таким красивым и элегантным, что Эйнджел не могла произнести ни слова и только смотрела на него широко раскрытыми глазами.
– Извини, я не хотел напугать тебя, – лукаво улыбнулся Холт. На фоне бронзовой кожи ослепительно сверкнули белые зубы. Закрыв за собой дверь, он небрежным движением подбросил рукой, одетой в перчатку, трость с золотым набалдашником. – Тебе нравится, как я теперь выгляжу?
Эйнджел кивнула.
– А как же твои великолепные волосы?..
– Отрастут. Пора мне при полном параде вывести тебя в ресторан поужинать, Эйнджел!
– Но я вовсе не голодна, Холт. Может, попозже... Холт нахмурился, внезапно заметив ее вспыхнувшие щеки и дрожащие руки.
– Что произошло, пока меня здесь не было? Эйнджел слишком энергично замотала головой в знак отрицания. Сняв цилиндр и отложив в сторону трость, Холт быстро подошел к ней.
– Ты не умеешь лгать, Эйнджел. Скажи мне, что произошло.
Стараясь не смотреть ему в глаза, она рассказала об Уилларде Крэддоке; Холт молча выслушал ее до конца, потом тихо чертыхнулся.
– Почему ты раньше ничего не говорила мне об этом?
– Я думала, это не имеет значения... Мне казалось, что Крэддок всего лишь часть моей прошлой жизни... часть, которую я не хотела помнить.
– Так ты говоришь, что Бель-Монтань теперь принадлежит ему?
Она потерянно кивнула.
– Он отказывается продать мне Бель-Монтань. У него совсем иные планы на этот счет.
Холт хмыкнул.
– Каждый человек имеет свою цену, Эйнджел. Просто нам нужно выяснить, какова цена Крэддока.
– Знаю я его цену! Он хочет, чтобы я стала его любовницей. Вот так – ни больше, ни меньше!
– Это же просто смешно! Разве он не знает, что ты замужем?
– Конечно, знает. Он откуда-то знает все, что я делаю и где бываю. Он даже пригрозил расправиться с тобой, Холт. Я не перенесу, если ты из-за меня попадешь в беду!
Приподняв ее голову за подбородок, Холт взглянул в ее встревоженные не на шутку глаза.
– Кишка тонка у этого старого развратника, чтобы справиться со мной, дорогая.
Его губы нежно коснулись ее рта, язык осторожно проник внутрь. Вздрогнув всем телом, Эйнджел прижалась к широкой груди обнимавшего ее мужчины, единственного, которого она по-настоящему любила.
Мгновение спустя Холт с явным сожалением оторвался от ее губ.
– Мне нужно еще кое-что уладить, дорогая. Да не мешало бы зайти проведать Жан-Клода.
– Позволь мне пойти с тобой, Холт! Пожалуйста... – с мольбой в голосе сказала Эйнджел, кладя свою ладонь на его руку. – Я тоже хочу навестить его и убедиться, что с ним все в порядке. Ради Ококи и ее ребенка...
Холт согласно кивнул.
– Тогда оденься потеплее, на улице довольно прохладно.
