– Не смей так говорить, – прошептала Эйнджел со слезами в голосе. – Я не верю, что ты убил Гаррета, и никто в это не поверит, когда дело дойдет до суда.
– До суда? Боюсь, здесь никто не будет соблюдать такие формальности, Эйнджел. К полудню, в воскресенье, я буду висеть на дереве, вот и весь суд.
– Черт бы тебя побрал, Холт Мерфи! – неожиданно выкрикнула она. – Как ты можешь быть таким спокойным?
– Так уже бывало много раз, – спокойно отозвался Холт. – А теперь уходи отсюда, пока они не заподозрили и тебя в причастности к этому убийству. А еще лучше, попроси миссис Максвелл заплатить кому-нибудь, чтобы тебя отвезли в Денвер. Если бы мой брат был хоть наполовину мужчиной, я бы сам попросил его об этом.
– Не говори плохо о Ниле. Он делает все, чтобы убедить горожан в твоей невиновности.
– Скажи ему, что я не нуждаюсь в его проповедях, – жестко сказал Холт и отвернулся, чтобы не видеть заплаканного, умоляющего лица Эйнджел. – Уходи, женщина. У меня нет времени на твои слезы. Уезжай из Оро пока не поздно.
– Нет, я не оставлю тебя, Холт!
– Разве ты не понимаешь? – набросился на нее Холт. – Ты мне не нужна здесь! Ты вообще мне не нужна!
Каменные стены эхом повторили его жестокие слова. Она хотела было что-то сказать, но с губ слетали какие-то сдавленные, нечленораздельные звуки. Повернувшись, она направилась, пошатываясь, к наружной двери, глядя перед собой ничего не видящими от слез глазами. Наткнувшись на дверь, она принялась стучать, пока помощник шерифа не открыл ее. Чуть не упав в его объятия, она всхлипнула и выбежала на улицу.
– Потише, дамочка! – только и успел пробормотать ошеломленный помощник, ухмыляясь ей вслед. Потом толстяк повернулся, чтобы запереть дверь, и тут увидел полный смертельной ненависти взгляд Холта. Невольно вздрогнув, он поспешно захлопнул дверь. Тщательно заперев ее на засов, он вытер со лба пот и со вздохом облегчения вернулся к наполовину опустошенной тарелке, оставленной на столе покойного шерифа.
Услышав посторонний звук, Нил Мерфи поднял взгляд от стола, на котором были разложены какие-то бумаги. Он удивился, увидев стоявшую в дверях невесту, тем более что обычно веселое лицо Рейчел было теперь заплаканным.
– О Нил! – воскликнула Рейчел, быстро входя в комнату. В одной руке у нее был зажат носовой платок, другая поддерживала складки юбки люстринового платья цвета персика. Это было одно из платьев ее приданого, тщательно скопированное со страниц модного журнала и мастерски сшитого Дульчибел. Но в эту ми нуту Рейчел меньше всего думала о своем наряде. Сминая рюши и оборки, она кинулась в объятия Нила.
– Рейчел, ты пришла одна? – беспокойно спросил он, отступая на шаг, несколько торопливо отстраняясь от нее. – Зачем ты пришла сюда?
– Не будь смешным, Нил. Ведь мы с тобой помолвлены, и все об этом знают! Никто не видел, как я вошла к тебе. К тому же случилось ужасное несчастье!
– Ну, что еще случилось? – вздохнув, нетерпеливо спросил он.
– Пожалуйста, не смотри на меня так сердито. Мне нужно было срочно увидеть тебя. Это касается Эйнджел. Я очень волнуюсь за нее. Вчера она была у Холта и, вернувшись, очень странно себя вела. Так мне сказала тетя Клара. Должно быть, что-то произошло во время ее разговора с Холтом. Она не хочет никого видеть, даже меня, а это совсем не похоже на нее!
– А что вы делала в Чистом Ручье? – строго спросил Нил.
Рейчел удивил его резкий тон.
– В тот вечер, когда тетя Клара давала бал, я оставила у нее кое-какие вещи. Сегодня я поехала к ней, чтобы забрать их, и тетя Клара рассказала мне о том, что произошло.
– Боюсь, я не совсем тебя понимаю, – сухо произнес Нил. – Конечно, Эйнджел огорчена и расстроена. Любая женщина на ее месте вела бы себя точно так же. Ведь ее мужа арестовали по обвинению в убийстве!
Рейчел начинала понемногу злиться. По какой-то не понятной причине Нил оставался слишком спокойным и непробиваемым. Она хотела, чтобы он обнял и успокоил ее, но он, словно читая ее мысли, снова отстранился от нее.
– Конечно, это трагедия, – возвращаясь к столу, пробормотал он, – но вряд ли мы можем что-то сделать до суда. Вот когда нас вызовут в качестве свидетелей защиты, мы сможем выставить Холта в наиболее вы годном для него свете.
– Разве ты не понимаешь? – взорвалась Рей чел. – Не будет никакого суда! Тетя Клара послала за адвокатом, но он явится слишком поздно! Она призналась мне, что почти ничего не может сделать для Холта. А уж если она не может, то это не под силу никому!
– Тогда я не понимаю, Рейчел, чего ты хочешь от меня в этой ситуации? – холодно спросил он, подняв на нее свои бледно-голубые глаза.
Некоторое время она в недоумении смотрела на него.
– Но ты же проповедник, – наконец сказала она, – люди уважают твое мнение, они послушаются тебя. Ты мог бы уговорить отложить суд...
– Я не буду вмешиваться в правосудие, – резко прервал ее Нил, – даже если речь идет о моем брате. Люди потом станут говорить, что я не просто так помешал суду или что-нибудь в этом духе. Мой отец, Артур, всегда считал себя выше закона. Я не хочу, чтобы обо мне думали также.
