Я сижу на деревянном ящике с консервами. Скрутившись, согнувшись в глубоком отчаянии, я мучил себя тревожными мыслями, всё больше погружаясь в свой внутренний мир. Никто не мог ответить на мои вопросы, даже я. Вокруг стоит полная тишина, я слышу как бьётся моё сердце, при каждом моргании веки клацают всё громче. По напряжённым вискам течёт разгорячённая кровь, наполняя жаром все жилистые магистрали моего организма. Сойти с ума сейчас легче всего, стоит только ещё несколько часов неподвижно посидеть и продолжать угнетать себя подобными мыслями, мыслями о том, насколько всё плохо складывается. Я жив. Это ли не толчок для борьбы за выживание? Малейшие радости могут принести позитивный настрой, вот как раздумья о том, что я ещё жив. Окон нет, я не могу выглянуть наружу, я не могу выйти, просто открыв дверь. Датчики бункера сходят с ума, считая, насколько заражен снаружи воздух. И это только разжигает всё большее беспокойство. Нужно начать что-то делать, начать с малого; например: выяснить, что у меня есть из инструментов, еды, всевозможной защиты. Помогут ли вещи собранные в бункере выжить там, снаружи, там, в пока неизвестном мире. Я даже успел занести в бункер несколько книг, просто удивительно насколько множественные совпадения принесли мне надежду. Я сидел и думал обо всём, записывая на листок бумаги то, что нужно сделать. Самое главное записать или правильнее описать нужные и ненужные вещи, подсчитать количество продуктов питания.
Не знаю, сколько времени ушло на это, но я ужасно устал, разбирать коробки и приводить в порядок разбросанные вещи. Сон настиг меня внезапно, я просто валился с ног, и уснул где пришлось.
Я пошевелился, шея затекла, левая рука с описью занемела до неузнаваемости. Раньше такого со мной не происходило, около пяти минут я приходил в чувство, массажируя конечность. Моё опухшее лицо всем своим видом выдавало внутренние переживания. На что способен человек оказавшись в подобной ситуации? На горечь отчаяние и смиренность со своей судьбой? Либо на отчаянный шаг спасения? Порой мои мысли граничат с безумием, мысли о самоубийстве в самых изощрённых способах.
Я завёл журнал, чтобы хоть как-то отвлекаться от своих мрачных помыслов. «День 1 после закрытия дверей», так я написал в начале, ведь ничего лучше не придумал, сейчас мой мозг перегружен и не работает должным образом. Сегодня второй день. Именно после закрытия этих зловещих дверей началась моя новая индивидуальная эпоха. Дверь подвела черту, провела параллель между двумя неизвестными мирами. Мир в закрытом наглухо бункере мне с каждым часом становится ближе и понятнее, нежели мир за его стенами. Там наверху уже не Земля с её шумными городами наполненными людьми, с её бурными бескрайними океанами и густыми лесами. Эта мысль, она не даёт мне покоя, она нагнетает всё больше проблем для моего уставшего мозга. Загадка, ответ на которую я узнаю лишь тогда, когда выйду в Чужой Мир, ещё неизведанный.
Сегодня я немного меньше думаю о возможных катастрофах постигших нашу планету. Конечно, полностью очистить свою голову от этого для меня невозможно, ведь человеку так свойственно додумывать то, чего не произошло.
За время, проведённое под землёй я всё больше познаю себя и как устроено моё мышление. Разобраться в себе, и успокоится, сейчас главная для меня задача.
Упорядочить и распределить содержимое бункера оказалось не сложно. Сложно взять себя в руки и начать что-то делать.
Утром, если это можно так назвать, я надевал костюм дважды и хотел выйти, но что-то меня останавливало, подталкивало ещё раз обдумать свои действия.
18:00
Чистил «Ремингтон», просто так чтобы было чем заняться. Разобрал, собрал, и так около десяти раз. Я начал свой собственный отчёт времени, чтобы хоть как-то самодисциплинироваться. Есть ли такое слово в литературном языке, не знаю, но оно мне нравится. Ставлю цели на каждый день, это помогает собраться и концентрировать внимание. Вчера я очень плохо спал. Практически каждые полчаса испытывал пробуждение от ужасных кошмаров.
За мной всю «ночь» гонялись тигры и львы, причём вместе, они действовали сообща, и главное для них было съесть меня, растерзать в клочья. Как бы я не убегал, один из тигров всё же добился своего. Схватив меня за ногу, он вцепился иклами в кость и мотал туда-сюда головою, пытаясь умертвить свою добычу. И чем больше я сопротивлялся, тем сильней он погружался в мышечные ткани моей правой ноги. Я пытался раскрыть его мёртвую хватку руками, но зверь так прытко полоснул меня по лицу лапой, что эта идея провалилась. Я истекал кровью и неистово кричал от чего и проснулся.
Я ходил по бункеру туда-сюда, не зная чем себя занять. От взволнованного состояния сушило горло, из-за чего я много пил воды. Я не хотел больше спать, не мог ничего поесть.
