- Я скорее сгнию в ваших темницах или приму смерть, чем подчинюсь этому позорному для меня закону, - воскликнул Фест в ответ и, поднявшись, пошел прочь с криками: - стража! Арестуйте меня. В темницу!
Королева не останавливала его, даже когда он скрылся за дверьми и там поднялся какой-то шум.
Через минуту в зал влетела начальница стражи и, упав перед королевой на колени, произнесла:
- Ваше величество, он требует, чтоб его посадили в темницу. Причем немедленно.
- Так чего ты медлишь? - закричала королева. - Сейчас же отведите его в башню.
- Слушаюсь, - пробормотала стражница и поспешно удалилась.
- Может не надо, мама? - почти шепотом произнесла опустившая голову принцесса.
- Надо! - отрубила мать, но затем немного смягчилась. - Пусть посидит немного, поостынет... Да, представляю, что будет на Совете. Они промолчали, когда во время Гона ты выбрала его. Но теперь уж смолчат вряд ли.
- Мама, он рассказывал мне о своем народе. Рассказывал о любви, - бормотала Лайан, не обращая внимания на слова королевы. - У нас нет этого чувства, но я... мне кажется, что во мне оно есть. Я думаю, мама, что люблю его. Понимаешь?
- То, что ты сейчас сказала - глупо, дочь моя, - резко оборвала королева. - А сейчас иди к себе и успокойся.
Лайан ушла.
" Да, не только ты, - думала королева, - не только ты из нашего народа познала это загадочное чувство - любовь".
И вновь, как много раз, воспоминания давно минувшего, но незабываемого, возникли перед ней. Это было давно, очень давно и кажется теперь нереальным.
Она была еще совсем молодой. Как Лайан сейчас. С большим отрядом она возвращалась из экспедиции на север, когда недели за две-три до Фландора появилась посланница из города. Она сообщила, что месяц назад королева Каяна, мать Амий, скончалась. И теперь молодая Амий - королева народа ари и их единственного города Фландор.
Эта новость о смерти матери потрясла девушку и она гнала отряд вперед - в город - в невозможном темпе.
По мере приближения она немного успокаивалась, понимая неизбежность произошедшего, и замедлила движение отряда, откладывая свое появление в городе, как новой королевы.
К этому она считала себя не готовой.
Почти в самом конце пути, за несколько дней до города, она почувствовала непонятное возбуждение, легкость и...
Был конец весны.
И она все поняла. У нее начинался Гон, ее первый в жизни Гон. Она от горя и скорби по матери совсем забыла о приближающемся празднике. Нужно было спешить. Спешить еще и потому, что без королевы Гон проводиться не будет. А это обернется для народа, ожидающего этот праздник с благоговением, чуть ли не трагедией.
Ночью молодая королева покинула спящий лагерь и отправилась на ночную прогулку. Ей не спалось.
Она вышла к широкой медленной реке и решила прогуляться вдоль берега.
Пройдя совсем немного, она заметила одинокий костер на берегу, а рядом с ним охотника. Это был рыжеватый парень с приятным добрым лицом. Он оказался, как узнала потом молодая королева, сыном вождя одного из племен бунов и он же стал... ее первым избранником и отцом Лайан.
Память о той ночи никогда не покидала королеву. И даже сейчас, по прошествии стольких лет, она помнила все до малейших подробностей.
Не любовь ли это?
Прибыв в город, юная королева, как и положено, вышла на Гон, но когда пришло время, ребенок родился живой, как у хумансов, а не в яйце. Счастливого избранника королевы, выигравшего Гон, пришлось убить, чтоб сохранить тайну, а родившуюся девочку воспитала преданная королеве стражница.
И в городе никто, кроме самой королевы и старухи, живущей сейчас в покоях ее величества, не знает, что отец принцессы Лайан - будущей королевы - хуманс. И хуже того - бун, с которыми ари враждовали испокон веков.
"А теперь Лайан, моя маленькая Лайан, тоже любит хуманса"
***
Отряд стражниц вывел Феста из Дворца и они направились по улицам города под удивленными взглядами жителей в башню-тюрьму.
Она находилась на юго-западе города у самого шираза. А окно камеры, куда поместили Феста, выходило в шираз, в какой-то узкий закуток.
Узнав об этом, Ским стал часто приходить к Фесту и они подолгу болтали. Поэтому Фест был в курсе всех городских новостей.
Однажды Ским сказал, что принцесса присылала к нему свою горничную Эми, справиться о Фесте.
- Хорошо, что она забыла взять с меня клятву - не говорить тебе, - закончил Ским.
Фест был так обрадован этой новостью, что не сразу обратил внимание на последние слова друга, но потом спросил:
- А это так важно?
Глаза Скима округлились от удивления.
В этот день Фест узнал еще одну потрясающую особенность ари, о которой даже не подозревал, проведя среди них много лет. Оказывается, дав клятву, они стремились исполнить ее даже под страхом смерти.
Фест не терял счет дням и каждое утро чертил камнем на стене новую палочку. Это было его единственным развлечением, за исключением приходов Скима.
Сегодня утром Фест дорисовал сорок восьмую палочку, а ближе к вечеру в проеме окна появился Ским.
- Поди сюда, - прошептал он с видом заговорщика.
"Может еще одна новость от Лайан", - подумал Фест и придвинул табурет к окну.
