Под утро, когда веселье стало очень шумным, Янко исчез. Но никто не обратил на это внимания. Янко и раньше неожиданно уходил к себе, когда очень уставал или когда ему становилось скучно. На следующее утро в городе прошел слух, что барон Янко Стирбей в эту ночь скончался. Янко? Да, его гости еще танцевали, а его уже не было в живых. Его нашли мертвым в парке. А еще через час стало известно, что Янко был убит. Его застрелили: одна пуля попала в позвоночник, другая в голову. Никто не слышал выстрела, но это понятно: автомобили подъезжали и отъезжали всю ночь. Убит? Янко Стирбей? Кто же убийца? Какой-нибудь уволенный рабочий? Ревнивец? Преступник? Трудно поверить. Мертвенно-бледный выслушал это известие начальник полиции Фаркас. Не может быть! Это совершенно невозможно! Еще в четыре часа утра Янко проводил его до самой машины.
У Гизелы один истерический припадок следовал за другим. Пришлось вызвать врача. Это она первая увидела Янко, лежащего в парке. Она была на этом празднике, конечно, только как зрительница. Она не танцевала. Когда стало светать, она решила уехать и послала за автомобилем. Она вышла из подъезда, чтобы там подождать машину. Было уже довольно светло. Перед этим шел снег; легким пушистым покровом лежал он в парке. Закутавшись в шубку, она прогуливалась перед подъездом. И вдруг увидела, что на снегу под кустом лежит черное пальто, наполовину уже заметенное снегом. Должно быть, кто-то потерял пальто? Она указала на него лакею, который вышел из вестибюля. Лакей побежал поднять пальто. Но это оказалось совсем не пальто, — это был человек. И Гизела вдруг заметила, что снег под ним красный. Тогда она бросилась бежать, добежала до ворот, оглянулась и увидела, что гости толпой высыпали из зала, точно загорелся весь дом.
Когда Жак остановился перед дверью Розиной комнаты в Париже, он услышал голоса и звонкий, как у ребенка, смех. Это была Роза, он сразу узнал ее манеру смеяться. Жак вошел. Роза стояла посреди маленькой гостиной и растерянно взглянула на него. Трое молодых людей в смокингах вежливо приподнялись. Роза была в нарядном вечернем туалете, на ее руках сверкали камни. Жак был поражен ее красотой. Черные волосы Розы были похожи на блестящие перья птицы, глаза — точно куски янтаря. И эта красавица прозябала когда-то в маленькой лавчонке в Анатоле! «Газель», как называл ее Янко.
Наконец Роза сделала попытку подойти к Жаку, но не могла сдвинуться с места. Она расплакалась. Она плакала, как ребенок, прижимая к глазам кулаки, рыдания сотрясали ее хрупкое тело. Она упала в кресло. Трое молодых людей стояли молча, затем подошли к ней, стали гладить ей плечи, волосы, руки.
— Вот так она всё время плачет, — сказали они. — Уже несколько недель. И поэтому ей нужно каждый день ездить в театр, в варьете, в цирк, ей необходимо рассеяться! Иначе она совсем изведет себя.
Роза никак не могла успокоиться.
— Надеюсь, господа позволят мне поговорить с ней на ее родном языке? — сказал Жак.
Три юных кавалера поклонились. Разумеется.
Жак сжал маленькие руки Розы.
— Могу я чем-нибудь помочь тебе? — спросил он. — Может быть, тебе нужны деньги? Помни, что ты всю свою жизнь можешь рассчитывать на меня, Роза!
Он хочет взять на себя воспитание ее ребенка и сейчас же написать об этом Раулю. О, Жак обязан это сделать из уважения к памяти друга. Роза всё еще рыдала. Нет, ей не нужны деньги. Янко присылал ей всё время очень много. Кроме того, у нее есть покровитель, он фабрикант и очень богат. Он ждет ее сегодня в театре. Эти господа — его приятели, они должны отвезти ее в театр. Но она откажется и проведет вечер с Жаком, если у него есть время. Нет, Жак сегодня занят: он должен вечером написать доклад для правления. Но он просит Розу посвятить ему завтрашнее утро. Он едет на Суматру по поручению «Международной ассоциации». Завтра в десять часов он выезжает поездом в Марсель.
— А как идет твоя работа?
Роза училась прилежно, даже очень прилежно, и через две недели она выступит в первый раз. Ее покровитель против этого, но она непременно решила танцевать. Все говорят, что ее выступление будет сенсацией! А на следующую зиму она хочет выступить в Анатоле и заранее этому радуется.
Теперь Жак опять заговорил по-французски. Один из молодых людей вынул часы. Да, им пора ехать. На улице перед домом Роза сказала:
— Поцелуй меня, Жак, поцелуй меня! Ты стал таким серьезным!
Жак поцеловал ее.
— Итак, завтра в двенадцать часов, и мы будем говорить только о нем, только о нем!
И Роза снова заплакала, она и не пыталась сдержать слезы. Трое молодых людей гладили ее шубку. Один открыл дверцу автомобиля, другой поддержал ее под руку, третий приподнял шляпу. Да, вот как вежливы эти французы! И в автомобиле Роза всё еще плакала. Но, когда машина уже тронулась, она вдруг резко постучала в стекло:
