Но если абстрагироваться от этого лицемерного эвфемизма, то докладная Колыбанова производит довольно серьезное впечатление, и все приведенные в ней факты, видимо, подлинны. Но кроме этого, нам посчастливилось изыскать в архивах еще несколько уникальных документов.
Это не результаты расследований комиссий и не свидетельства очевидцев трагедии. Это свидетельства самих жертв!
Свидетельства евреев, побывавших на дне Богдановской Ямы.
Вы спросите, как это возможно?
Как могли они выжить?
Они выжили потому, что были «мортусами».
Мортусы…
Какое мрачное слово…
Во время свирепствовавшей в средние века чумы по городам Европы разъезжали целые команды мортусов, задачей которых было собирать валявшиеся на улицах трупы.
Прохожие обходили их стороной. Завернутые в черные просмоленные плащи, мортусы вызывали мистический ужас и были действительно опасны – прикасаясь к зараженным чумой трупам, они становились источником смертельной заразы.
В Богдановке роль мортусов выполняли евреи.
Самые молодые и сильные: 127 мужчин, 49 женщин и одна 15-летняя девочка по имени Эстер.
Мужчины, стоя по колено в крови на дне Богдановской Ямы, должны были стаскивать с обрыва застрявшие там трупы и сбрасывать их в костер, а женщинам была назначена другая, еще более ужасная… если это возможно!.. «работа».
Большую часть мортусов в конце концов расстреляли, но некоторые остались в живых и дали свидетельские показания.
В нашем архиве два таких свидетельства.
Одно из них принадлежит 32-летнему Филиппу Климову, другое – 34-летней Мане Фельдман.
Читая эти свидетельства, данные в мае 1944 года, когда пепел костра на дне Богдановской Ямы еще не совсем остыл, испытываешь такой ужас, как будто бы сам стоишь по колено в крови на этом дне или же сам горишь на этом костре.
Мы постараемся оградить вас, друзья, от этого тягостного ощущения и рассказать о происходившем отстраненно, елико возможно, конечно.
Но прежде чем начать рассказ, мы хотим познакомить вас с еще одним свидетелем. Он не был евреем и не был мортусом в полном смысле этого слова, но мы считаем его таковым.
Имя этого 34-летнего мужика, украинца по национальности, Карп Шевчук.
Родился он и прожил всю свою пьяную жизнь в селе Богдановка, а во время оккупации занимал должность заведующего хозяйством свиносовхоза, заменяя бежавшего в тыл директора и являясь, de facto, хозяином… нет, не свиносовхоза, а чудовищного лагеря уничтожения, расположенного на территории свиносовхоза.
Это именно о нем, о Карпе, упоминал Исопеску в своем письме к Алексяну:
Будучи «руководителем» свиносовхоза, Карп сотрудничал с оккупантами, и только немного странно, что после освобождения Транснистрии этот самый Карп «пошел на повышение» и стал директором настоящего свиносовхоза, запустив в очищенные от евреев свинарники, как и положено, свиней.
Свидетельство Карпа поистине уникально.
Уж он-то, Карп, доподлинно знал, «как это все там было».
Итак, 18 декабря 1941 года 40 тысяч евреев Одессы, после полутора месяцев пути, притащились в Богдановку и были загнаны за колючую проволоку свиносовхоза.
Теперь здесь скопилось уже до 80 тысяч жидов, и домнуле Исопеску не имел ни малейшего представления, что с ними делать. Немцы, как сказано, «принимать» их на свою территорию отказывались, но в конце концов, войдя в положение румын, предложили помочь им «решить проблему на месте».
И вот 18 декабря 1941-го, в тот самый день, когда в Богдановку пришел последний конвой с Дальника, туда же прибыли немецкие «гости» – один какой-то высокий чиновник и два эсэсовца.
Это необычайное событие вызвало много споров в селе: одни утверждали, что немцы прибыли на «легковушке», а другие клялись, что своими глазами видели «маленький немецкий самолет». Хотя какой «самолет» в заснеженном селе Богдановка, не имевшем не только аэродрома, но даже железнодорожной станции?
«Гостей» со всем почетом встретила местная власть: заместитель префекта Аристидо Пэдуре, начальник жандармов плутонер Николае Малинеску, ну и «руководитель» – Карп Шевчук.
Эсэсовцы действовали, как вы понимаете, в полном соответствии с методикой Адольфа Эйхмана – провели осмотр территории, сделали несколько снимков и зарисовок и на восточной окраине села обнаружили огромное урочище, круто спускавшееся к Бугу.
Урочище звалось Богдановской Ямой.
Это по-русски, а на румынском еще круче: «Garla Marе».
Отличное место!
Ничуть не хуже, чем Бабий Яр в Киеве, Дробицкий в Харькове или противотанковые рвы – в Одессе, на Дальнике, и в Мариуполе, у агробазы товарища Петровского.
Прошел еще день, и в Богдановку на нескольких каруцах прибыл отряд убийц.
