Вокруг собрались соседские дети.
Всем им дали по кусочку поросенка – кому ухо, кому хвост.
Один какой-то кусочек дали и мне.
Отказаться было неудобно, и я стал его грызть.
Никогда я такого не пробовал, и, по правде сказать, это было вкусно.
Но в дверях дома стояла моя бабушка и молча смотрела на то, как ее, верующей еврейки, внук ест свиное ухо.
Наступила Пасха.
Все соседи пекли куличи. Они получались высокие, с коричневой корочкой, напоминающей шляпку, и вкусно пахли.
Сидоровна тоже пекла куличи и яйца в разные цвета красила.
Мы, конечно, ничего такого не делали – не знали даже, как это следует делать.
Неожиданно нас выручила Сидоровна.
«
Мама согласилась.
Накануне праздника к нам пришла тетя Нина и пригласила поехать с ними в Тирасполь в церковь.
И мама опять согласилась.
Бабушка осталась дома, а мы с мамой взяли кулич, который испекла нам Сидоровна, и поехали «светить его» с Шесточенками в церковь.
Церковь вся была заполнена народом, и мы остались у ограды. Тут тоже очень много людей: старые и молодые, и даже дети, очень много детей.
Все веселые, галдят. Особенно мужики. Пьяные, что ли?
Из церкви раздается пение – там идет служба.
По обе стороны дорожки, ведущей в церковь, прямо на земле, на белых полотенцах, женщины разложили куличи и яйца крашеные, чтобы священник их освятил.
Для меня все это было ново и даже интересно, но продолжалось почему-то очень долго. Я устал от всей этой толпы, от шума и гама, и от замечаний мамы: стой здесь, туда не смотри, сюда не поворачивайся, молчи, делай, как все.
Что я, маленький? Что я, не понимаю? Она мне уже тысячу раз все это объясняла!
Наконец зазвонил колокол.
Из церкви вышел священник и еще какие-то люди в рясах с иконами и крестами. Начался крестный ход вокруг церкви.
Священник побрызгал водой на лежащие на земле куличи и яйца.
Побрызгал он и на наш кулич.
Ну вот, все и закончилось. Люди грузятся на подводы, разъезжаются по домам. В руках у них фонарики с зажженными свечками.
Мы с мамой тоже возвращаемся на Колкотовую Балку.
Я думаю о том, что сделает моя бабушка, когда Сидоровна скажет ей: «
Нужно бабушку предупредить.
Лето в Одессе.
Отцвела акация. Облетают, кружатся в воздухе ее пожелтевшие цветки.
И кажется, что вместе с ними кружится здесь, в нашем городе, какая-то странная, шальная жизнь.
Жизнь, превращенная в Маскарад.
Мелькают в безумной пляске ряженые, скалятся маски.
Волки надели овечьи шкуры, лиса притворилась зайчиком, а кровавые палачи – монахами. И все они вместе стали враз верноподданными румынского короля Михая I и почитателями Великого маршала Иона Антонеску.
И даже город, наш город, напялил на себя кривую маску «Города Антонеску».
Улица, названная именем основательницы Одессы, матушки Екатерины II, стала улицей фюрера Адольфа Гитлера, Преображенская – улицей короля Михая I, а Еврейская – улицей дуче Муссолини.
Портреты этих «великих особ» украсили фасады зданий, витрины магазинов и даже стены частных квартир.
Главою города стал «примарь», милиция превратилась в «префектуру», а в лексикон жителей города прочно вошли словечки: «пофтым» и «мулцумеск».
Торговки на Привозе теперь величают «одесских дам» не иначе, как «домна». И даже белоголовый мальчишка, новоявленный «чистильщик обуви» с Подбельской, выкрикивает теперь на полурумынском:
Особой аттракцией стали приехавшие из Бухареста жены румынских офицеров – ярко накрашенные «куконы», в крепдешиновых платьях и шелковых чулках.
Вот, вызывая всеобщее восхищение, прогуливается под руку с мужем по Дерибасовской полногрудая домна Фанци, жена военного прокурора «Куртя-Марциалэ» капитана Атанасиу. А там у витрины комиссионного магазина разглядывает китайскую вазу домнишора Ленуца – жена секретаря того же «Куртя», подполковника Былку.
А наши домны и домнишоры, что они, хуже?
И Нинка, дочка дворника Прокоши Юрченко с Прохоровской, 11, тут же сделала себе «шестимесячную завивку» и обрядилась в купленные на Толчке шелковые чулочки. Теперь и ее можно встретить на Дерибасовской, благоухающую «заграничными» духами, под руку с румынским офицером, жена которого еще не приехала из Бухареста или же, нагулявшись в Одессе, укатила обратно в Бухарест.
