Он почтительно склонил голову в массивной фуражке, но всё же чуть дольше, чем требовалось, смотрел в зеркало. Это был совсем молодой парень, чем-то похожий на Палва, Лиз пренебрежительно фыркнула, отвернулась в окно и принялась крутить ручку стеклоподъёмника. Иногда ей приходила мысль, что старые такси специально не меняли именно из-за этих задних диванов, дабы не отнимать у шоферов возможность нагло разглядывать своих пассажирок, и не лишать их этого похабного удовольствия. Водитель, наконец, вспомнил о своих обязанностях, настроил зеркало нужным образом, выжал газ, и машина плавно набирая ход, устремилась в город.
Дорогу по направлению к центру Лиз любила больше всего: поначалу такси петляло в узком лабиринте улочек бывших рабочих предместий, здесь стояли трёхэтажные дома из красного или серого кирпича с прямоугольными вытянутыми окнами и большими двускатными крышами. Крыши спускались глубоко вниз, заслоняя собой почти весь последний этаж. Под ними находились чердаки с аккуратными круглыми оконцами, которые маленькими слюдяными лужицами сверкали в лучах заката, возле каждого дома были высажены аккуратные с кустами шиповника и сирени палисадники, придающие этим домам уютный вид. Эти кварталы тянулись на несколько километров, но они, ничуть не утомляли взор. Напротив, практически каждая улочка отличалась своими особенностями, на одной все крыши были жёлтого цвета, на другой питьевые колонки украшались небольшими скульптурами Посейдонов и русалок, на третьей вдоль дороги располагались невысокие, чугунные столбики со стеклянной крышкой в виде шара, внутрь которого помещался фонарь, и с наступлением темноты их свечение только добавляло очарования, привлекая к себе романтичных любителей побродить в уединении.
Через двадцать минут такси выбралось на широкую магистраль наполненную светом дорожных фонарей и шумом роя машин исторгающих беспрерывный вой клаксонов. Оказаться здесь после сонных окраинных кварталов, было всё равно, что выйти из лесной чащи на заполненный болельщиками стадион. Дорога постепенно расширялась, вбирала в себя ручейки маленьких улочек и становилась похожа на величественно несущую свои потоки гигантскую реку. По её сторонам, напоминая о великом прошлом города, высились грандиозные здания: храм с десятками прекрасных колонн с высоким, под исполинских размером куполом портиком, украшенным изысканными скульптурами, монументальные жилые здания оригинальной формы, пышные местами вычурные искрящиеся от ночной подсветки фонтаны. Даже Лиз множество раз проделывавшая этот путь с восторгом смотрела по сторонам, стараясь сквозь открытое окно, как можно сильнее насытиться окружающей красотой. Всему этому великолепию было даже как-то тесно здесь, возникало чувство, точно находишься в художественной галерее, где со всех сторон на тебя взирают работы гениальных мастеров, и под конец уже плохо отличаешь одно полотно от другого.
Затем такси свернуло вправо, проехало под большой аркой, которая знаменовала собой начало новой улицы, и выехало на бульвар Флоры. Лиз сразу же ощутила приятную тревогу, занесённую в машину вместе с лёгким, приторным ароматом тысяч растущих здесь цветов. Цветами были засажены газоны и многочисленные клумбы, они росли из кадок, прикреплённых к перекинутым через дорогу ажурным дугам, в стенах многих домов имелись ниши, где были установлены горшки – благоухание являлось визитной карточкой этого места. Такси остановилось возле нужного адреса. Лиз расплатилась, вышла из автомобиля и на несколько минут задержалась у входа в кафе. Она наслаждалась последними мгновениями одиночества, особенно приятного среди людей и машин, на шумной улице, когда знаешь, что в любой момент можно его прервать – стоит только открыть дверь и войти внутрь. Лиз толкнула дверь.
Масна
– И всё равно я утверждаю, что вы слишком с ними возитесь, – высокий, массивный мужчина с крупным, мясистым носом, выражая своё негодование, стукнул пальцами правой руки по крышке стола. Каждый раз при окончании фразы он повторял этот жест, словно пытался попасть в такт последнему звуку в слове.
– Их стараниями было загублено несколько очень перспективных проектов, кое-кто потерял вложенные деньги.
Он принялся загибать густо поросшие чёрными волосами пальцы:
– Строительство моста над старым парком, новая причальная мачта на западе города .. да и вообще много чего!
Его прервал пожилой, сутулый небольшого роста человек с усталыми, добрыми глазами серого цвета, он располагался в огромном кресле больше похожем на трон и настороженно рассматривал собеседника. Поскольку именно Масна своим уже немощным телом сидел в этом кресле, то он мог безбоязненно и в любой момент перебивать кого угодно. Он стал загибать пальцы вместо него на своей тонкой с почти женским запястьем руке:
