Балик понял, что настал его последний миг, и рухнул на колени, заливаясь слезами:
– Прошу… сударь… не убивайте… молю Вас!..
Эннареон занес меч для удара, но вдруг прервал замах. Взгляд его зацепился за пучок травы, который бедолага Балик примял коленом.
– Есть другой выход! – радостно проговорил эльф, неуловимым движением вкладывая клинок в ножны.
Крестьянин, уже успевший проститься с жизнью, посмотрел на него снизу вверх невидящими глазами.
– Правда? Какой? – спросила Альрин.
– Взгляни, – Эннареон указан на траву, росшую под ногами. – Это же яснолист! – и, увидев непонимание на лицах друзей, добавил: – Из него можно приготовить отвар, выпив который, человек засыпает. Причем надолго: на месяц, а то и на два!
– И что с того? – нахмурился Эллагир.
– Балик уснет, – довольно заключил эльф. – А мы за месяц уйдем далеко отсюда.
– А с голоду он не помрет во сне? – уточняюще осведомился Тангор.
– Конечно нет! – Эннареон даже рассмеялся от облегчения: мысль об убийстве ни в чем не повинного создания претила ему. – Во сне время замедляется. Он проснется зверски голодным, понятное дело, но живым и здоровым.
– Вы… вы сделаете это ваше снадобье для меня, милостивый государь? – дрожащим голосом спросил Балик. Осознание действительности мало-помалу вернулось к нему, и в глазах вновь замерцал огонек надежды. – Вы позволите мне… жить?
На приготовление отвара ушло от силы полчаса. Все это время спутники обменивались короткими, ничего не значащими фразами. Разговор не клеился: сказывалось недавнее напряжение. Балик вовсе сидел молча, изредка вздыхая и внимательно следя за каждым действием эльфа.
– Готово! – объявил Эннареон, вдыхая аромат над жаровней.
– Уверен? – тихонько спросила его Альрин. – Что-то я не припоминаю такого декокта. Хотя чародеям про зелья читают лишь краткий курс, мы же не целители…
– Не беспокойся, – ответил эльф, переливая отвар в большую кружку. – Я знаю, что делаю.
Он подал кружку Балику. Тот осторожно, будто за край пропасти, заглянул в нее и принюхался.
– Пахнет медом и яблоками, – удивленно объявил он. – Вишь ты, а на вид обычный сорняк. Слава Создателю, что я не успел их выполоть!
– Это – запах твоих сновидений, – кивнул Эннареон.
Крестьянин несмело улыбнулся.
– Пей, – проговорил эльф. – Приятных снов, и прости за все неприятности, что мы тебе причинили.
– Да ладно, – слабо махнул рукой тот. – Могло ведь быть и хуже! – крестьянин покосился на эльфов меч.
“Да оно и так не очень-то хорошо”, – мысленно вздохнул Эннареон.
Балик обвел взглядом комнату и припал к кружке с пряным напитком. Эльф внимательно следил за каждым его действием. Первые несколько глотков дались легко, точно это была вода, но затем зелье неожиданно стало густеть, а мысли – путаться.
“Суматошный выдался денек, – подумал Балик. – Сейчас напьюсь да лягу поспать часок-другой. Почему вот только вода такая зеленая?”
Он сделал попытку открыть глаза, чтобы удостовериться в цвете напитка, но внезапно обнаружил, что поднять веки будет сейчас совершенно непосильной задачей.
“Запах меда в сентябре… Мед… Его надо лить тонкой струйкой в липовую плошку… Лить и вдыхать его аромат…”
Эннареон осторожно вынул из ослабевших пальцев пустую кружку. Балик мягко улегся на спину, улыбаясь во сне. Альрин бережно укрыла его одеялом, выделанным из шкуры какого-то зверя, и, встретив недоуменный взгляд Эллагира, смущенно пояснила:
– Он был так добр к нам, а мы причинили ему столько зла…
Все, кроме крестьянина, уплывшего в царство сна без остатка, чувствовали себя неуютно. Тангор, хмурясь и покусывая бороду, молча упаковывал заплечный мешок. Чародей в легком раздражении барабанил пальцами по столу, на котором еще теплыми стояли глиняные тарелки с остатками обеда. Наконец Эннареон обвел спутников взглядом и негромко произнес:
– Что ж… Идемте!
Друзья покинули гостеприимный кров, унося с собой чувство вины, которое было несравнимо тяжелее, чем их нехитрый скарб. Тангор, выходивший последним, плотно притворил за собой дверь, но этого ему показалось мало:
– Надо бы запечатать ее получше, – хмыкнул он. – Если поблизости окажется хищный зверь или, еще хуже, приблудный орк… – гном не договорил.
– Я могу наложить на дверь запирающие чары, – пожал плечами Эллагир. – Правда, после этого бедняге придется выходить в окно, покуда он не прорубит новую.
– Ему не придется, – мрачно проговорила Альрин, осененная внезапной догадкой. – Верно, Эн?
Эльф печально улыбнулся, одними кончиками губ, и ничего не ответил.
– Нам мало рассказывали про травы, но про яснолист я все-таки вспомнила кое-что, – продолжила чародейка. – Из этого растения готовится только одно зелье.
– Какое? – тихо спросил Эллагир, догадываясь, каким будет ответ.
– “Медовый сон.” Это – убивающий отвар, – с ужасающим спокойствием произнесла Альрин. – Бедняга Балик не проснется.
Лисси с немым вопросом уставилась на Эннареона.
– “Медовый сон” – убивающий отвер – эхом подтвердил эльф, вздохнув. – Но, по-моему, это лучше, чем умереть от удара клинка, тщетно вымаливая пощаду и ползая на коленях.
