– Я не котик! – возмутился я, отступая к окну. – Я мантикора при исполнении!
– Мантикот? – озадаченно уточнил мальчик.
– Мантикоррра!
– Ой, а он рычит! – хором обрадовались близнецы, каким-то чудом мигом оказались рядом и запустили руки в шерсть. Я опешил на какие-то секунды, и за это время дети умудрились погладить и почесать за ухом, пусть даже и с трудом дотягиваясь.
М-м… как-то неожиданно вдруг приятно.
– Дети, не приставайте к почтальону, – заметил Эвалль, распаковывавший коробку. – Лучше принесите гостю чего-нибудь.
– Молока, если найдется, – попросил я. – Пить хочется.
Мальчик тут же сорвался к двери; девочка, привстав на носки, продолжала почесывать и гладить. Гм… даже рычать не хочется…
Ее брат вернулся через минуту со здоровенным стаканом; я поблагодарил кивком и отпил пару глотков. Потом вытащил из сумки рацион – крупную плитку шоколада, посмотрел на нее с отвращением и откусил большой кусок.
– А вы что, шоколад не любите? – удивилась девочка.
– Терпеть не могу, – признался я, запивая молоком. – Но он силы отлично восстанавливает, так что приходится…
Эвалль, вроде бы ушедший в разбирание присланных кистей, вдруг глянул на меня и близнецов.
– Послушайте, – начал он, – я давно хотел детей к сестре свозить, но не успеваю. Вы не могли бы…
– Не ко мне, – решительно отказался я. – Напишите запрос в службу, они пришлют грифона. А я только посылки ношу.
Дети заметно приуныли. А что поделаешь? Ну не умею я летать с всадниками. И… и не люблю вообще. Вот.
– Ответ писать будете? – сменил я тему.
– Чуть потом, – вздохнул Эвалль, – мне сперва ответный подарок уложить надо.
– Ну, тогда мне пора, – кивнул я, поворачиваясь к окну.
– Подождите. Может, вам проще будет через студию? Там окно куда больше.
– Давайте, – кивнул я, и двинулся к двери. Мальчик попытался было влезть ко мне на спину, но я вежливым движением крыла эту попытку пресек.
Окно в студии Эвалля было действительно великолепным, и я в него пройду без проблем, и подоконник широкий.
Только я посреди комнаты замер, оглядывая картины.
Небо. Небо и ветер.
Где-то – пейзажи города, где-то – портреты… но всегда, на каждой – небо. Светлое, темное, черное, пронизанное лучами солнца, усыпанное звездами…
Я невольно оглянулся на Эвалля, с гордостью улыбавшегося от двери, и смотревшего на меня с каким-то почти вдохновением. Интересно, рисовал ли он раньше мантикор в небе? Или как раз сейчас о такой картине задумался?
А, потом увижу! Теперь-то знаю, где он живет.
– До свидания, господин Эвалль, – кивнул я, запрыгивая на подоконник.
– Заглянете еще?
– Возможно, – показал клыки в улыбке я.
А потом сжался, метнул себя в окно, расправил крылья…
И снова поймал теплый ветер Дневного сектора.
Наполненная светом чаша засияла на подоконнике, и по комнате покатились волны мягкого звона. Пора вставать.
Я не люблю механические будильники, а просто свет вырвать из сна не может: Дневной сектор наполнен им всегда, пусть и лишен настоящего солнца. И потому я перед сном ставлю у окна высокую чашу из небесного хрусталя. Когда лучи наполняют ее до краев, то раздается легкий прохладный звон. Если подождать пару минут, то в нем проявится ритм, и в конце концов зазвучит чудная мелодия, летящая в такт свету.
Иногда я специально остаюсь в кровати подольше, чтобы послушать ее.
Сейчас же я нехотя выбрался из-под одеяла, осторожно переставил в угол тут же умолкнувшую чашу. Лучистый свет, смешавшись с тенями, заплескался жидким золотом; если добавить чуть-чуть звездного порошка с Незаметной улицы, то получится воистину волшебный напиток. Увы, сейчас у меня измельченных звездных лучей дома нет.
Я неторопливо оделся и взялся творить завтрак, вспоминая, что сегодня надо сделать. Встреча с близнецами назначена на середину дня, времени еще полно. Может, зайти к Хильду, или просто походить по городу? Настроение позволяет.
Впрочем, после сна у меня всегда хорошее настроение. Сохранилась привычка еще с прошлых времен, когда я встречал утро, а не жил в вечном дне.
Позавтракать спокойно не вышло, только и успел поджарить пару кусочков хлеба на ладони. По балкону в спальне нетерпеливо застучали мощной лапой; спасибо и на том, что по раме, а не стеклу. Уверен, что лапой. Не так много в городе любителей влезать в окно, у которых ко мне может быть дело.
Я оказался прав – когда я открыл дверь и распахнул раму, в нее с трудом протиснулась крупная мантикора, придерживающая сумку с почтовыми знаками.
– Когда ты себе нормальный карниз заведешь, Алвейт? – проворчал почтальон, расправляя крылья. – Вот каждый раз с трудом влезаю, на паре когтей висеть приходится.
– А лестница на что? – улыбнулся я.
– Окна на нее еще хуже, а с первого этажа я топать не собираюсь! – возмутился Мэйверт. – Вот возьму и из принципа буду только обитателям крыш посылки таскать. Или вообще уволюсь, пусть грузы призраки носят, им-то что есть карниз, что нет его… Так, о чем это я? А, да. Держи и распишись.
Из сумки появились плоская бандероль, квитанция и обычное для почты зачарованное перо.
