– К врачу? – он начал было смеяться, но вдруг перед глазами встал бьющийся в судорогах Хнык, Витька с его бредом, другие ребята из бригады, а главное – тот, убитый им месяц назад. Сашка бегом понёсся в туалет. Приступ рвоты мучил долго, потом он упал на пол и заплакал. «Мама, ты думаешь, что всё знаешь.., – подумалось с горечью. Солёные слезы капали на голубой кафель, и Сашка видел всё, как сквозь увеличительное стекло: – Мама, ты, конечно, волнуешься, напридумывала себе, что со мной могло случиться. Но представить, где я был на самом деле, ты не сможешь никогда»… Он встал, умылся и осторожно приоткрыл дверь. Катя стояла рядом.
– Тошнит? – заговорила она. – Это у тебя точно сотрясение. Я знаю, сама в детстве с турника падала – рвало жутко. Давай ты хотя бы дождёшься маму. Она всё-таки медик.
– Лучше бы меня пришибло насмерть, – грубо отозвался Сашка. – А ждать мне некогда.
В тягостном молчании он натянул куртку. А потом Катя сказала:
– Ты приходи, как захочешь.
– Если получится, – Сашка взялся за тяжелую металлическую ручку. – До свидания.
Он вышел на улицу и шёл, стараясь не оглядываться, хотя почти физически чувствовал, что Катя стоит на крыльце и смотрит ему вслед. Наивная, добрая девчонка. «Ты видел крыс? – он усмехнулся. – Варёных или жареных?»…
Идти обратно в развалины совершенно не хотелось. Тем более дом был так близко. Стоило, наверное, просто пойти домой. Пусть Кеша разбирается с его формой. Но… шаг в сторону дома, и Сашку накрыла ледяная волна страха. Уверенность, что мама простит, вдруг пропала. А что если начнёт упрекать или тяготиться им, предателем? Да и даже если простит, что делать дальше? Устраиваться уборщиком в её школу?
Сашка шагал в сторону оцепления. Нет, надо успокоиться, привыкнуть к тому, что придётся вернуться домой… Ближе к первому кордону Сашка остановился. Здесь могли стрелять. Все мысли сразу вылетели из головы. Осталась основная: как пробраться живым. На удивление, было тихо и даже фигур в мышиной форме нигде не было видно. Сашка пролез через колючку… Ни здесь, ни южнее ему так никто и не встретился.
В их комнате вкусно пахло, а Кеша помешивал в кастрюльке какое-то варево.
– Ты где там застрял? Я тебя, между прочим, полчаса по городу искал. Думал, ты потом без меня оцепление не обойдёшь. А вернулся, оказывается, его сняли.
– Я девчонку знакомую встретил, – Сашка подвинулся ближе к огню. – Кеша, я домой ухожу.
– Совсем? – ничуть не удивился Кеша.
– Совсем.
– Ну, всего хорошего. А всё-таки, это тебя твоя девица надоумила?
– Нет, я сам.
Кеша лёг на свою постель:
– Ну ты сегодня, надеюсь, не попрёшься? Автобус ещё не ходит.
– Сегодня не попрусь.
Потом Кеша рассказывал, как сначала поискал Сашку, а потом решил идти домой. Украденные деньги он потратил на ампулы для Хныка и большой куль перловой крупы.
– Тащил и радовался, – рассказывал Кеша, – а пришёл, оказывается, пайки выдали. Мы их ещё долго наверх заносили. Видел в комнате у Олега с Хныком нишу в стене? Там раньше кладовка была, и сейчас кладовка, только дверь мы прочную навесили, и замок там теперь хороший, а то мало ли – растащат только так!
Сашка думал, что Кеша уже забыл о многодневном голоде и радуется жизни, как всегда.
– Ох, и житуха теперь пойдёт, – мечтал тот. – Ты, конечно, уже дома будешь. Оставь адрес, кстати, может зайду.
В большой комнате стоял шум и гам – туда набилось человек пятнадцать из нескольких бригад. Спорили, курили, матерились. Пьяный Лёва уже валялся под столом. Несколько других парней тоже выпивали.
– Чего сидите там, как отбросы, – со смехом кричал Хнык Сашке с Кешей, – айда в карты играть!
– Неохота смотреть, как водку жрут, – отмахнулся Кеша. – Я трезвенник. Давай, Санёк, тут по-тихому смахнёмся на марку?
– Я не умею, – признался Сашка.
– В карты не умеешь? – Хнык из коридорчика ввалился в их комнату и разглядывал Сашку, как невиданное животное. – Правда, не гонишь?
– Не гоню, – Сашке стало неловко. – Ну не умею, что здесь такого?
– Он у нас правильный, – объяснил Кеша, – он не пьёт, не курит, в карты не играет и к девушкам не пристаёт. И красть ему стыдно.
– А мне не стыдно, – простодушно сказал Хнык и вдруг достал из кармана горсть слипшихся карамелек. – Вот, украл. Хотите?
– Жри сам, диабет зарабатывай! – засмеялся Кеша.
– А что такое диабет? – Хнык опасливо посмотрел на карамельки.
– Страшная болезнь это! Весь язвами покроешься и сдохнешь, как собака. Такое часто от ворованных конфет случается.
– Ты врёшь, – решил Хнык и сунул конфеты в рот. – От жрачки не дохнут, дохнут с голоду.
– Вот и я так решил, – вспоминал Кеша. – Мне мама говорила: не воруй конфеты, это плохо. А кому плохо? Мне от этого только хорошо было.
Они молчали, пока прожевавший конфеты Хнык не спросил:
– А ты, Саша, правда, ещё не того, ну с бабой…
Сашка посмотрел на Хныка круглыми глазами. Только таких разговоров ему и не хватало!
– Пошёл вон, урод, – расхохотался Кеша. – Пни его, Сашка, а то он тебе такого наплетёт про свои подвиги! Ему бы книжки писать – врёт, как жрёт!
