– Слово за вами, – сказал я.
– Это робот-обходчик, – объяснил Квирренбах. – Машина, на которой перемещались внутри труб – искали протечки, слабые участки и прочее. А теперь… Впрочем, догадайтесь сами.
– Система транспортировки.
Я разглядывал это чудо техники, прикидывая шанс на выживание при его эксплуатации.
– Примите мои поздравления, отличная идея. И как долго добираться до конечного пункта?
– Я ездил на обходчике только раз. Мало похоже на увеселительную прогулку.
– Вы не ответили на мой вопрос.
– Час или два – надо спуститься ниже уровня туманов. Столько же времени на обратный путь. Не советую задерживаться там надолго.
– Чудесно. Я тоже этого не планирую. Как думаете, я сойду за своего, если приеду в этой штуковине?
Он задумчиво оглядел меня:
– Этим маршрутом пользуются только доверенные лица. На вас сюртук Вадима – значит, вы поставщик или кто-то из их компании. Только не сболтните лишнего. Просто скажите любому, кто вас встретит, что пришли повидать Гидеона.
– Проще некуда.
– Ничего сложного. А с машиной справится и обезьяна, не в обиду будет сказано. – Квирренбах нервно улыбнулся. – Поверьте, это действительно легко. Не должно быть никаких проблем – и по прибытии тоже.
– Конечно, – согласился я. – Особенно если вы составите мне компанию.
– Неудачная шутка, Таннер. – Квирренбах огляделся в поисках моральной поддержки.
– Таннер прав, – пожала плечами Зебра. – На мой взгляд, вполне разумный ход.
– Но я никогда не был близок к Гидеону. Вряд ли ко мне отнесутся серьезнее, чем к Таннеру. А если спросят, что мы тут делаем?
Зебра зло поглядела на него:
– Значит, ты что-нибудь сымпровизируешь, засранец. Например, услышал, что Гидеон захворал, и тебе захотелось убедиться в этом лично. Или поступают жалобы на качество «топлива»… Кстати, неплохой вариант. По крайней мере, мою сестру под этим предлогом допустили к Гидеону.
– А вы знаете, на какое расстояние?
– В общем… постарайся, Квирренбах. Я уверена: Таннер окажет тебе всестороннюю поддержку.
– Я не поеду.
Зебра качнула в его сторону винтовкой:
– Вы уверены?
Квирренбах поглядел на дуло винтовки, потом на Зебру и насупился:
– Черт бы вас побрал… и вас тоже, Тарин. Мирабель, считайте, что путь назад вам заказан. Я больше не желаю иметь с вами дел.
– Кажется, нам пора в машину.
Я повернулся к Зебре и Шантерели:
– Будьте осторожны. Не думаю, что здесь вам что-нибудь угрожает, но все равно смотрите в оба. Надеюсь вернуться через несколько часов. Дождетесь?
– Само собой, мы бы дождались, – ответила Зебра, – но у меня несколько иные планы. В этой штуковине вполне поместятся трое. Если Шантерель сможет продержаться…
Шантерель пожала плечами:
– Мне не слишком улыбается просидеть несколько часов в одиночестве… но, пожалуй, здесь все-таки лучше, чем внизу. Если не ошибаюсь, вас зовет сестринский долг?
Зебра кивнула:
– На моем месте она сделала бы то же самое.
– Надеюсь, ваша поездка себя оправдает.
– Не подвергайте себя лишней опасности, – предупредил я Шантерель. – Если что, мы сумеем выбраться. Знаете, где стоит наша машина.
– За меня не беспокойтесь, Таннер. Позаботьтесь лучше о себе.
– Что поделать, профессиональная привычка.
И я с напускным дружелюбием хлопнул Квирренбаха по плечу. Правда, я предпочел бы сделать это искренне.
– Ну как, готовы? Надеюсь, на вас снизойдет вдохновение. Как-никак путешествие нам предстоит весьма и весьма неприятное.
Он мрачно посмотрел на меня:
– Не надо об этом, Таннер.
Что бы ни говорила Зебра, но в кабинке робота едва хватало места для двоих. После того как Зебра присоединилась к нам, стало, мягко говоря, тесновато. Похоже, она судила по себе – не вполне человеческое сложение и сверхъестественная гибкость позволили ей разместиться с минимумом дискомфорта.
– О боже… – заметила она. – Надеюсь, поездка не затянется.
– Заводите, – приказал я Квирренбаху.
– Таннер, еще есть…
– Заводите эту чертову машину, – сказала Зебра. – Иначе вам даже не придется сочинять себе реквием.
Довод прозвучал убедительно. Квирренбах нажал кнопку, машина ожила и, дребезжа, поползла по трубе. Принцип движения был явно позаимствован у сороконожек. Передняя и задняя секции двигались рывками, блюдца-присоски звучно припечатывались к стенам, но середина, где сидели мы, ни разу не дернулась. Пар ушел из тоннеля, но металлические стены дышали жаром, а воздух казался раскаленным, как в преисподней. Тесно, темно – только главные рычаги управления перед нашими сиденьями слабо подсвечивались.
Чудовищное давление пара отполировало стены трубопровода до зеркального блеска. Поначалу труба тянулась горизонтально, а потом принялась извиваться все больше и больше и наконец приняла почти вертикальное положение. Теперь мое кресло превратилось в рюкзак для ношения младенца за спиной – безумно неудобная конструкция. Покачиваясь в нем, я ни на миг не забывал о том, что подо мной несколько километров пустоты и меня удерживает лишь разница давления, прижимающая присоски робота к стенкам трубопровода.
