Поначалу дела в колонии шли неплохо. «Завещание» Констанцы слегка подпортило мне репутацию. Но людям нужен герой, и вскоре эта потребность взяла свое. Рассеялись остатки досадных сомнений насчет моей пригодности на эту роль. Я потерял несколько сторонников, но добился признания толпы – вполне приемлемая сделка. Посылка Констанцы так и не была найдена, и со временем я заподозрил, что ее просто не существовало, – это было психологическое оружие, направленное на мою стойкость.
Сразу после высадки наступила горячая пора. Трех месяцев, которые я обеспечил экипажу «Сантьяго», хватило на создание целой сети маленьких полевых лагерей. К тому моменту, когда остальные корабли повисли на орбите, три поселения были весьма неплохо укреплены. Последним появился Нуэва-Вальпараисо у экватора – когда-нибудь там можно будет построить отменную площадку для космического лифта. И это было лишь начало. Прекрасное начало. Не верилось, что однажды эти люди, кроме горстки преданных соратников, с яростью ополчатся на меня.
Но это произошло.
Впереди, в густой листве джунглей, что-то мелькнуло. Свет, судя по всему, искусственный. Возможно, там мои сторонники, которые должны меня встретить.
Во всяком случае, я на это надеялся. У меня осталось мало сторонников. Те немногие, кто еще пребывал у власти, сумели освободить меня до начала судебного процесса, но не помогли добраться до убежища. Вполне возможно, их расстреляют за измену. Пусть так. Они пожертвовали собой, зная, что это необходимо. На меньшее я и не рассчитывал.
Поначалу было непохоже, что началась война.
«Бразилия» и «Багдад» достигли орбиты, где обнаружили пустой корпус, – все, что осталось от старины «Сантьяго». Шли месяцы, но ничего не происходило. Оба корабля хранили ледяное молчание и наблюдали. Затем выпустили пару шаттлов – судя по траектории, те приземлились на севере Полуострова. Жаль, что я не сохранил на своем корабле малость антивещества, – ровно столько, чтобы ненадолго запустить двигатель и поразить оба шаттла огненным копьем. Я так и не освоил тот фокус с остановкой двигателей.
Шаттлы приземлились, затем совершили несколько рейсов на орбиту и обратно, доставляя на землю «спящих».
И снова потянулись долгие месяцы ожидания.
Потом начались нападения. Небольшие отряды являлись с севера и наносили удары по жилищам колонистов «Сантьяго». Да, население планеты составляло жалкие три тысячи человек, но что с того? Такой численности вполне достаточно, чтобы развязать войну. Маленькую войну, поначалу незаметную, – что позволяет обеим сторонам окопаться, вооружиться… потом наращивать силы…
Это даже войной не назовешь.
Мои соратники все еще намерены казнить меня как военного преступника. Дело не в том, что это позволит установить мир, – чтобы такое произошло, нужно настоящее чудо. Но они считают, что я виноват во всем. И они убьют меня, а потом возобновят драку.
Подлые сукины дети. Они извратили все, что только можно. Даже переименовали планету, словно в насмешку надо мной. Теперь это уже не Пункт Назначения.
Окраина Неба.
Вот как меня отблагодарили за возможность первыми высадиться на планету.
Я ненавижу новое название. Слишком хорошо понимаю, что оно означает. Это признание в соучастии, напоминание о том, что сюда их привел преступник.
Но имя прижилось.
Я остановился, и не только для того, чтобы отдышаться. Мне никогда не нравились джунгли. По слухам, здесь обитают какие-то огромные ползучие твари. Правда, никто из тех, кто заслуживает моего доверия, их не видел. Значит, это просто россказни, и ничего более.
Просто россказни.
Похоже, я заблудился. Свет, замеченный мною только что, исчез. Может быть, его источник заслонили густые заросли… или мне просто показалось. Я огляделся. Вокруг стояла тьма, и все выглядело одинаковым. Небо над головой почернело; 61 Лебедя B, самая яркая звезда на местном небосклоне – не считая Суона, – опустилась за горизонт. Скоро мрак джунглей и мрак неба сольются в единое целое.
Возможно, мне придется здесь умереть.
И вдруг далеко впереди вновь что-то мелькнуло… молочно-белый силуэт, который я поначалу принял за пятно света. Но теперь он появился ближе. Это был человек, он шагал ко мне через заросли и светился изнутри.
Я улыбнулся, узнав знакомую фигуру. И почему боялся? Ведь я никогда не оставался в одиночестве. Мой проводник непременно должен был появиться, чтобы показать путь.
– Неужели думал, что я тебя брошу? – проговорил Клоун. – Идем. Теперь уже недалеко.
И Клоун повел меня вперед.
На этот раз я знал, что это не игра воображения… или не совсем игра воображения. Впереди, радужной дымкой проникая сквозь листву, мерцал тусклый свет. Мои союзники…
Когда я вышел к ним, Клоуна рядом уже не было. Он исчез, как пятно от вспышки на сетчатке глаза. Тогда я видел его в последний раз. Но он здорово помог мне, проводив сюда. Это был единственный друг в моей жизни, настоящий друг, хотя я знал, что он лишь плод воображения, образ из подсознания, возникающий при свете дня, рожденный воспоминаниями о наставнике, которого я помнил по детской комнате на борту «Сантьяго».
Какая разница?
