Почти вся мебель в квартире Зебры была самоуправляющейся, и теперь эти предметы реагировали на наше присутствие на манер чутких домашних любимцев. Кушетка зашевелилась и осторожно шагнула с возвышения. В Малче повсеместно отдавали предпочтение паровой тяге, считая такие устройства более надежными. Но здесь, в Кэнопи, сохранились более совершенные полуразумные машины. Комнаты Зебры были битком набиты подобной техникой — не только мебель, но и роботы-служители, от «шершней» величиной с мышь до крупных механизмов, двигающихся по потолку и летающих по комнате — размером с увесистый кулак. Стоило потянуться к чему-нибудь, как услужливый робот спешил на помощь. Должно быть, до эпидемии такие устройства показались бы примитивными, но я не мог избавиться от ощущения, что в мебель вселилось семейство фамильных привидений.
— Теперь можете садиться, — Зебра помогла мне опуститься на кушетку. — А лучше прилягте. Я скоро вернусь.
— Поверьте, я никуда не спешу.
Она исчезла из комнаты, а я лежал, балансируя на грани дремоты. Мне не хотелось так просто поддаться сну. Хватит с меня видений из жизни Небесного.
Когда Зебра вернулась, на ней не было пальто, а в руках она держала два стакана с горячим травяным отваром. Я послушно влил питье себе в глотку. Не могу сказать, что мне сильно полегчало, но это было получше, чем галлон дождевой воды, которой мне пришлось отведать в Малче.
Зебра вернулась не одна. Из-за спины выскользнул один из роботов, обитавших на потолке — белый цилиндр-многоножка с зеленой яйцевидной головой, на которой мерцали дисплеи медицинской аппаратуры. Подобравшись поближе, робот занялся моей ногой, выпустив свои сенсорные датчики. Время от времени он тихонько верещал, и на дисплеях возникали диаграммы, на основании которых можно было судить о серьезности моего ранения.
— Ну, как? Я выживу или умру?
— Вам повезло, — отозвалась Зебра. — Она стреляла в вас из низкоразрядного лазера. Это дуэльное оружие. Оно не наносит серьезных повреждений — разве что окажутся задеты жизненно важные органы. Луч хорошо сколлимирован, так что окружающие ткани затронуты минимально.
— По-моему, вы меня дурачите.
— Черт возьми, а разве я сказала, что это не больно? Но жить вы будете, Таннер.
— Может быть, — пробормотал я, извиваясь от боли, пока машина бесцеремонно исследовала мою ляжку. — А вот пользоваться этой ногой — вряд ли.
— Вам это и не понадобится. По крайней мере, до завтра. Машина может лечить вас, пока вы спите.
— Не уверен, что мне хочется спать.
— Почему? У вас бессонница?
— Можете удивляться, но это действительно так.
Она не выразила никакого участия. Пожалуй, стоит рассказать ей об индоктринальном вирусе.
Что я и сделал.
— Я мог выгнать его еще в хосписе Айдлвилд, — сказал я, — но мне не хотелось ждать. В итоге я время от времени совершаю путешествие в голову Небесного Хаусманна — когда засыпаю, — я показал ей засохший струп посредине ладони.
— Человек с раной в ладони, приди на наши убогие улицы и покарай неправедных… — пробормотала Зебра.
— Я пришел просто потому, что у меня остались кое-какие долги. Но, надеюсь, вы понимаете: возможность лишний раз посмотреть такой сон не вызывает у меня энтузиазма. Мозги Небесного Хаусманна — не то место, где хочется задержаться подольше.
— Я о нем почти ничего не слышала. Если не ошибаюсь, это какая-то очень древняя история, которая произошла на другой планете.
— Мне она не кажется древней. Когда она становится частью тебя — точно голос, который все громче звучит у тебя в голове… Я знал одного типа, который подцепил этот вирус еще до того, как мы познакомились, — подозреваю, он мне его и передал. Этот парень дошел до того, что впадал в панику, если поблизости не было какой-нибудь вещички, связанной с Небесным.
— С вами ничего подобного не происходит, — отозвалась Зебра. — А давно начали распространяться индоктринальные вирусы?
— Все зависит от штамма, но вообще это старое изобретение.
— Тогда вам, похоже, повезло. Если вирус появился в медицинских базах данных Йеллоустоуна до эпидемии, он должен быть известен моему медицинскому роботу. Тогда он сможет синтезировать антитела.
— Нищенствующие считали, что это займет несколько дней.
— Они предпочитают перестраховаться. День или два — этого вполне хватит, чтобы выгнать вирус. Если только вирус ему знаком, — Зебра ласково похлопала по белому корпусу аппарата. — Но он постарается. Ну как, теперь сможете спать спокойно?
Мне нужно найти Рейвича, твердил я себе. Значит, нельзя терять времени — ни единого часа. Я уже потерял полночи с тех пор, как прибыл в Город Бездны. Но на то, чтобы выследить Рейвича, потребуется не один час, а может, и не один день. Чтобы продержаться, мне необходимо залечить свежие раны. Вот славно будет, если я сыграю в ящик от усталости, поймав Рейвича на мушку! Впрочем, на его месте я бы все равно не спешил смеяться.
— Я подумаю об этом, — отозвался я.
Как ни странно, но на этот раз Небесный Хаусманн мне не приснился — может быть потому, что я рассказал об этом Зебре?
Мне приснилась Гитта.
